?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
По следам Венюкова
Блель
t_rm
В выходные побывали в устье реки Зеркальная (Тадуши), в Кавалеровском районе. Место интереснейшее в историческом плане. Здесь множество поселений начиная с каменного века, систематические раскопки ведутся с 50-х годов. В Долине реки месторождение кремней, пригодных для изготовления каменных орудий, месторождения железа и полиметаллов, которые привлекали потом киданей, бохайцев и чжурчженей.
Но нас в этот раз интересовала одна китайская фанза и сопка, на которой установил крест русский географ Михаил Иванович Венюков, первым из русских прошедший по территории Приморского края в 1858 году, через год после открытия заливов Ольги и Владимира. Он побывал здесь до того, как был основан первый русский военный пост в заливе Ольги.
Предположительно, вот эта сопка:

А вот как описывает эпизод сам Венюков:



Спускаясь вниз, я пытался было перейти на правый берег Лифулэ, но это мне не удалось по глубине реки и отсутствию лодок. Возвратясь к нашему огню, я приказал поставить на небольшом холме крест и сделать на нем надпись, объясняющую, что я был в этом краю 18 июля 1858 года. Между тем казаки, ободренные после утомительного похода видом моря, деятельно приготовлялись к дальнейшему пути: чинили платье и обувь, охотились на тюленей, приводили в порядок свои вьюки. Проводник-орочен скитался по берегу, собирая хай-цай, известную морскую водоросль, которая имеет форму волнообразно изогнутых лент кофейного или бурого цвета, длиною до трех аршин.

Утро 19 числа мы провели все еще на берегу морском с целью окончить наше снаряжение в дальнейший путь. После обеда мы успели до вечера сделать около 15 верст и надеялись на другой день рано утром переехать на правый берег Лифулэ и направиться прямо к югу, через горы, чтобы выйти к Владимирской гавани. Так как расстояние до нее от места нашего ночлега, и по моим соображениям, и по словам жителей, едва ли могло превышать 35 верст, то я не сомневался, что 22-го мы достигнем окончательной цели нашего странствования. Снабдив команду продовольствием взамен израсходованного и испорченного, я уже думал перейти Лифулэ и углубиться в горы, как вдруг неожиданное происшествие совершенно расстроило это предположение и заставило нас принять возвратный путь в долину Фудзи.

20 числа орочен наш, износив всю обувь, просил меня обождать с выступлением часов до 11 утра, чтобы успеть сшить на скорую руку бродни или башмаки. Согласясь на его просьбу, я в то же время приказал людям пораньше отобедать, чтобы не останавливаться в тот день уже до ночлега, и пообедал сам. Но едва мы кончили еду и вышли на дорожку, как я почувствовал сильную тошноту, потом шум в ушах и резь в желудке, как бы от употребления чего-то ядовитого. Несколько ковшей холодной воды, выпитые один за другим, заглушили на время припадки, но потом они возобновились с новой силой и перепугали всю команду. Сильный прием рвотного порошка доставил мне облегчение, но слабость после этого была так велика, что я почти уже не мог идти и в следующие два дня шел, опираясь на руку казака. В то же время, когда я лежал на траве, верстах в двух от нашего ночлега, мы услышали большой шум сзади нас и вслед за тем увидели большую толпу китайцев, громко ругающихся с нашим ороченом, которого, по счастью, в это время сопровождал переводчик и один вооруженный казак. Когда подошли они ближе, я узнал, что китайцы, в числе более 30 человек, собрались убить нашего проводника за то, что он показал нам дорогу, и навели на него страх, что он почернел весь, как бы от антонова огня, и совершенно потерял язык. Переводчик, понимавший угрозы китайцев, которые говорили по-ороченски, объяснил мне, в чем состояло дело, и в то же время передал требование их — показать им мою работу. На такие дерзости я мог бы отвечать и выстрелами, не боясь изменить общему миролюбивому характеру наших отношений с туземцами; но китайцы предпочли остановиться от нас в некотором отдалении и уже оттуда повторяли свои угрозы орочену-проводнику. Великого труда после этого стоило нам вести его за собой; сопровождать же нас до Владимирской гавани он решительно отказался и в случае насилия с нашей стороны угрожал бежать, оставив нас без возможности отыскивать дорогу и нанимать китайцев. Хотя последнее обстоятельство и не казалось мне важным, потому что за ороченом легко было строго присматривать, однако же, соображая, с одной стороны, возможность лишиться провожатого, с другой — необходимость не раздроблять более команды, как бы я думал сделать для отправления оставшегося на Фудзи больного казака к Нынту, и, наконец, не чувствуя в себе самом достаточно сил, чтобы перенести утомительное странствование, — я решился возвратиться в нашей лодке на устье Нынту и, взяв на себя ответственность за не совершенный успех дела, начать возвращение в Уссурийский пост. С глубоким сожалением, разделенным всею командою, повернули мы на прежнюю дорогу и 23 числа пришли в тот китайский дом, где оставили слабого казака и где нашли его теперь совершенно оправившимся.



Мы поискали по окрестным падям и ключам и нашли интересное во всех смыслах слова место: закрытая от моря падь, по которой течет ручей, питаемый подземным ключем, а значит - круглогодичный. В устье пади - выровненная, очищенная от крупных каней поляна гектара на 4-5, на которой угадываются канавы, возможно - остатки оросительной системы. В верховьях пади ручей делится на два русла, возможно - для отвода вешних или тайфунных вод. Перед поляной рукава ручью сходятся, а перед местом их слияния мы нашли заросшую шиповником западину, возможно - останки стоявшей здесь фанзы.
На поляне оказалась находка поинтересней.


Это - каменный валек. В диаметре он снтиметров 35, в длину - около метра. Такими вальками китайцы лущили зерновые. Утрамбовывалась площадка, на нее по кругу укладывались снопы с пшеницей, пайзой или другими зерновыми, и по колосьям прокатывался валек, который тянул бык или еще какая тягловая скотина. Найденный валек уникален сохранимшейся железной вставкой-подшипником. Такие нечасто попадают.
Валек, видимо, был выброшен за ненадобностью: он раскололся.
А вот место и время очень интересны: не на этой ли фанзе жили злые китайцы, которые завернули лыжи нашему Венюкову?

Ну и я на Вальке находке: