?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
СЕВЕРНЫЙ ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ ОТРЯД ОЛЬГИНСКИЙ ВОЕННЫЙ РАЙОН (4 часть)
Блель
t_rm

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Из воспоминаний Н.А. Мартынова*


В штаб был приглашен старшина корейской группы населения г. Ольги некто Ким, который, прочитав летучку на корейском языке, сказал, что это самое, что и было в летучке и на русском языке. Киму было предложено узнать, в чём дело, т.к. это вторая летучка, на первую было отвечено штабом, чтобы больше уже этого не было. Ким сказал, что через 2-3 дня он скажет.

Сведения корейца Кима. Черед два дня кореец Ким пришёл в штаб и сказал, что он хотел бы говорить так, чтобы никто не слышал. Начальник штаба капитан Мартынов сказал, что здесь во всём домне нет никого - «можешь говорить спокойно». Ким ответил, что вот в отряде Хана говорят, что многое из того, что происходит в г. Ольга, Хану известно, а поэтому если Хан узнает даже то, что он, Ким, бывает в штабе, то не только ему, Киму, но и всей семье его несдобровать. Наш народ корейский - жестокий, и в большинстве сочувствуют очень коммунизму, руководители которого заверяют, что они помогут корейскому народу освободиться совершенно, стать самостоятельным государством, а это, конечно, очень хочется всем корейцам, ибо они настрадались под японским игом. А ведь белые во Владивостоке, да и вообще, сотрудничают с японцами, которые, как говорит т. Хан, командуют белыми, которые поэтому без ведома японского командования ничего не могут сделать. Что вот американцам, по словам того же Хана, этим ещё как-то можно верить, а, кроме того, они щедры и не заставляют поступать по их заданиями и в их исключительно пользу, что, правда, они и белым как-то помогают, но это уже так, видимо, им надо. Поэтому корейцы больше возлагают надежд на американцев, с которыми, как говорит Хан, есть какие-то неплохие связи. А, кроме того, Хан уверяет, что белые скоро оставят г. Ольгу, так что корейцам лучше в это дело не ввязываться, но, что он, Ким вот это выполнит, а дальше просит его освободить от всяких дел, да и трудно ему, стар он, а семья-то у него не малая, а жить-то надо. Кап. Мартынов: «Понимаю тебя, Ким, и не насилую, хочешь - помогай, а не хочешь - не надо, воля твоя. А что касается твоего материального недостатка, то я помогу тебе, как могу», - и дал при этом кап. Мартынов Киму 10 ен. Ким поблагодарил и попросил, что нельзя ли ему получить муки, сахару, рису и мануфактуры в здешней русской лавке при отряде. Кап. Мартынов сказал: «Конечно, можно, иди в эту лавку, дай зав. вот эту записку, и он тебе сколько можно даст всего, чего тебе надо». Ким поблагодарил и ушёл и, как потом выяснилось, он взял у интенданта 10 фун. муки, 10 фун. рису, 10 фун. сахару и 10 аршин бумажной ткани. С него денег за это не взяли, т.к. капитан Мартынов написал, что всё бы ему было отпущено бесплатно, списав стоимость на счёт штаба.



После этого Ким заходил иногда в штаб и кое-что рассказывал о положении. Но всё это было малозначительно, но каждый раз его капитан Мартынов благодарил, давая ему одну-две ену, но с того момента за Кимом стали наблюдать специальные два человека.

Появление в штабе жителя пос. Ковалерово И.М. Севастьянова. Как только началась продажа интендантом из лавки, открытой при нём, получаемых из Владивостока муки, сахара, рису и мануфактуры, но за наличный расчёт, так в г. Ольгу стало много приезжать крестьян и всякого люда из ближайших к городу селений за покупками этих продуктов и мануфактуры. У этих приезжающих интендантство и покупало мясо для питания частей, входивших в состав отряда, численность которого [была] примерно около 1000 человек. Так что крестьяне привозили мясо, продавали интенданту и тут же покупали продукты, которые подавались по твёрдым ценам, установленным штабом отряда - мука 8 сант. фунт., рис 10 сант. фунт и сахар 15 коп. фунт. Надо сказать, что до установления этих цен рис продавался в лавках по 25 коп. фунт, сахар доходил иногда до 30 коп. фунт, а мануфактуры и совсем не было в городе. Мануфактура в лавке при интендантстве была мало разнообразная, но добротная - её на каждого человека отпускалось от 8 до 12 аршин, по цене 25 коп. - сантимов за аршин. Надо сказать, что основной валютой была иена, которой и расплачивались интендант с крестьянами за мясо и крестьяне за покупаемые в лавке интендантства продукты и материал. Наплыв был желающих купить весьма большой, но был выделен лимит - отпускалось каждому только раз в месяц материала, а продуктов через 2 недели.

Первое время чувствовался недостаток почти во всём - продукты й товар из Владивостока доставлялись в г. Ольгу неаккуратно. Правда, в самом городе Ольга и в окрестных населённых пунктах за отсутствием денег - иен, а не все могли продавать. Скота было не так-то много, да и отряду можно было покупать по мере надобности - было жаркое лето, а поэтому запасы делать было рискованно, и своеобразная торговля затихала. • Но как бы ни было, в то время в г. Ольга почти каждый день было хоть несколько человек - и желающих продать мясо, и желающих купить продукты или материал. Один крестьянин даже привёз продавать убитого медведя и очень просил его купить - и штаб купил его - он весил 12 пудов. Цены были согласованы между интендантством и продавцом, примерно к цене мяса, но какие - сейчас трудно сказать, но и для интендантства, и для крестьян были подходящие.

Для приезжающих за покупкой продуктов и товара был установлен следующий порядок: всякий приезжающий в г. Ольгу при отъезде должен был посетить комендантское управление и получить пропуск на выезд из г. Ольга. Комендантский адъютант сразу же выдавал пропуск (это было только несколько дней, а потом приезжали и уезжали свободно, заходя в комендантское управление только, чтобы показаться). Кстати сказать, комендантское управление находилось почти рядом с пунктом, отпускавшим продукты и материалы. Т.к. население нуждалось в мануфактуре и в продуктах - муке, сахаре и рисе, а они выдавались в установленной норме - 5 ф. рису, муки, сахару, что быстро расходовалось, то люди старались приезжать чаще, чтобы как-то запастись продуктами. Надо сказать, что указанных продуктов поступало не всегда достаточно с потреблением - бывали дни, что из Владивостока не привозили потребное количество, а иногда приводилось меньше потребного, чем обусловливалось, что выдавалось сокращённое количество продуктов и мануфактуры, но все приезжавшие получали, хотя и не полную, норму. Конечно, принималось во внимание и количество семьи - желающего купить продукты или товар надо было всё регулировать, чтобы избежать неудобства, которое могло быть использовано коммунистической пропагандой. Поэтому за этим тщательно наблюдали и интендант, и начальник штаба, которые в случае возникновения каких-то неудобств старались тут же на месте их разрешить и так, чтобы не было недовольных, что почти всегда удавалось. А бывали случаи, что пароход с грузом не прибывал вовремя. Тогда многие, не уезжая из г. Ольга, ждали, чтобы получить, но всякий приезжавший записывался, собираясь возвращаться у дежурного комендантского адъютанта, дабы не потерять своей очереди для получения нужного продукта или товара, чем обусловливалось, что записавшийся на другой день мог получить нужные ему продукты или мануфактуру. Это крестьяне хорошо усвоили, поэтому никаких недоразумений не бывало.

И вот в один из дней в штаб пришел крестьянин из пос. Кавалерово - самый населённый поселок, своеобразная «столица» этой части Ольгинского уезда. Производил он впечатление хорошее и внешностью, и разговором. Н-к штаба предложил ему сесть, предложил закурить. Этот крестьянин, стоя еще в дверях, как-то пристально смотрел на начальника штаба, а когда сел (он был выше среднего роста, шатен, с открытым русым лицом, с серыми глазами, имел прямой нос, хорошую улыбку, говорил раздельно, но не громко, руки были не рабочие, одет был бедно, но опрятно), то после некоторого времени обратился к начальнику штаба: «А ведь Вас, г[осподин] начальник, где-то видел и даже разговаривал с Вами?» Н-к штаба: «Возможно, я ведь, бывал и на линии Уссурийской железной дороги, когда совершался Хабаровский поход».

«А Вы в Имане не были тогда?» - спросил крестьянин. «Был я в Имане», - ответил н-к штаба. «Так это Вы меня опрашивали в Имане». «Возможно, я там почти всех сдавшихся советских опрашивал и, как правило, отпускал, снабжая их запиской, что такой-то попал в плен и отпущен». «Так вот там я с Вами и встречался - Вы даже меня и опрашивали». «Всё возможно. А Вы что же тогда были на стороне красных?» «Да, я был начальник маленького красного партизанского отряда. Я - учитель и пошел добровольцем, набрав даже много людей. Нам всё комиссары говорили, что надо защищаться, иначе все мы пропадем. Нас передадут японцам, а те нас превратят в рабов, и вот многие под влиянием этой пропаганды пошли в красные партизаны. Пошёл и я и был назначен начальником отряда, получив задачу воздавать в тылу наступавших белых всякие беспорядки. Но, попав в плен, я не только не был обезоружен, но даже отпущен на все четыре стороны, да еще получил бумагу, что освобожденный пленный и чтобы мне была оказана в случае чего потребная помощь. Я тогда, получив эту бумажку, и подумал, что это комиссары наши, видимо, наврали, или может мне посчастливилось, но я увидел в Имане на улицах почти всех моих партизан и других красноармейцев и тоже отпущенных и имевших такие же как и у меня бумажки, и они все тоже недоумевали - в чём же дело? Некоторые красноармейцы говорили, что не ловушка ли это? Походили по городу, поговорили с белым солдатами, те разговаривают и незаметно с их стороны никакой злобы. К вечеру пошли в штаб и попросили нас покормить - нам, правда, дали только хлеб и кипяток, да больше ничего и у самих-то белых не было. Говорили, что на другой день, кто не уйдёт из Имана, записаться в первой попавшейся кухне, чтобы получить горячий обед, а утром хлеб и кипяток, а с ночлегом предложили устраиваться своими средствами (между прочим, комендант Имана ген. Бордзиловский, ныне покойный, объявил населению, чтобы оно не отказывало бывшим красным пленным в ночлеге). Я и мои сотоварищи много говорили на эту тему и решили, в конце концов, что комиссары нам врали, что белые не такие звери, как их описывали комиссары. И в этот же вечер мы все с проходящими поездами поехали в Никольск, а оттуда по своим местам постоянного жительства. Я тогда же возвратился к себе в Кавалерово и решил, что больше против белых выступать ни с оружием в руках и никак не буду. А теперь вот в г. Ольга я убедился, что белые не враги наши, что правда. В прошлом было много нехорошего со стороны белых в отношении населения, но они резко изменились в Хабаровский поход, да вот и здесь в г. Ольге не только не притесняют, а наоборот - как-то помогают, вплоть до [того, что] снабжают население некоторыми продуктами, даже понемногу мануфактурой, что населению дает возможность хоть как-то подкормиться и немножко прикрыть тело. Правда, и мануфактуры даётся очень мало, но уже, видимо, ничего не сделать большего нельзя - и за это спасибо». Н-к штаба: «Пожалуйста, не стоит. Если Вам не хватить мануфактуры, то приезжайте ещё раз, сказав теперь, сколько Вам вообще надо мануфактуры и, если прибудет в большем количестве, чем раньше, то, может быть, интендант Вас и сможет удовлетворить - я ему скажу». Севастьянов: «Спасибо большое, а когда можно приехать в следующий раз, чтобы дополучить мануфактуру?» Н-к штаба: «Пойдите к интенданту и договоритесь с ним - я ему сейчас скажу по телефону, чтобы он по возможности удовлетворил Вас». «Спасибо», - сказал Севастьянов, попрощавшись любезно, ушёл. Потом выяснилось, что Севастьянов урегулировал с интендантством отряда вопрос о получении им мануфактуры.

Возвращение в г. Ольгу Городского головы Степана Григорьевича Глобова. За точность фамилии ручаться не могу - прошло больше сорока лет, в течение которых было много разных событий, т.ч. неудивительно, если в фамилиях будет неточность или путаница.

Точно не помнится, но примерно в конце июня или в начале июля в штаб отряда и гарнизона пришли - явившийся Городской голова г. Ольги и его заместитель, бывший в Ольге - Глобов и Голованенко, который сказал: «Вот, господин начальник - наш городской голова Степан Григорьевича Глобов вернулся из тайги, просит его простить, что он уходил из г. Ольги». Капитан Мартынов сказал: «Вот и хорошо, что Городской голова вернулся, и прощать его мне не в чем, пусть приступает к делу. Вам-то, Голованенко, одному-то, наверное, трудно?». Голованенко: «Да, не особенно, но всё же я сдам г. Глобову должность городского головы». Глобов [сказал]: «Если прикажете, господин начальник, я приму должность». «Да, принимайте, пожалуйста, - сказал кап. Мартынов, - будет назначена комиссия для учёта всего, что придётся принять Вам. Комиссия будет назначена из представителей населения, а со стороны штаба гарнизона будет в комиссии интендант отряда и гарнизона. Я скажу интенданту - он соберёт комиссию, в которую будете назначены и Вы, г. Голованенко, и укажите ещё одного человека, которого я назначу». «Хорошо», - сказал Голованенко. Н-к штаба: «Вот, идите с Богом и договоритесь с интендантом, которому я сейчас же сообщу по телефону. Надо в течение ближайших трех дней с этим делом покончить».   •

На этом распрощались и расстались. Глобов и Голованенко попрощались с начальником штаба, оставили помещение штаба, а начальник штаба позвонил интенданту по телефону, чтобы он собрал комиссию и произвел учёт всего, что имеется в Городском Земском Управлении г. Ольги. Комиссия была назначена начальником штаба и утверждена начальником отряда - начальником гарнизона ген. Ястребцовым в составе председателя г. Голованенко и членов гражданина г. Ольги Красноусова и представителями при Экспедиционном отряде Вр. Приамурского Правительства Даниила Васильевича Воронкина и интенданта отряда полк. Чумакова. Комиссия произвела учёт всего, нашла, что недостает 300 рублей денег. Начальник отряда по докладу н-ка штаба приказал описать эту недостачу, которая получилась в результате военных событий, считая городского голову неповинным в этом деле и которому было предложено вступить во исполнение своих обязанностей городского головы г. Ольги, что тот и сделал. Н-к отряда сказал, что городской голова каждый месяц должен сообщать н-ку штаба о ходе дел в Городской Земской Управе г. Ольги. Председатель этой управы г. Ольги оставил город при приходе в него коммунистов и уехал во Владивосток, где эта управа и находилась, периодически интересуясь жизнью в г. Ольге и во всем Ольгинском уезде. Начальник штаба капитан Мартынов съездил во Владивосток и познакомился • с председателем Ольгинской Уездной Земской Управы, который ему сообщил, что все дела управы находятся у него в порядке, а денежная сумма находился в отделении Русско-Азиатского банка на имя его, Председателя управы. Из этих денег уплачивается жалование, как служащим управы, а также и всем служащим - учителям школы г. Ольги и другим лицам, обслуживающим учреждения Ольгинского Уездного Земского управления. Председатель управы спросил н-ка штаба, что нужно ли ему теперь побывать в г. Ольга или нет? Н-к штаба ответил, что он доложит н-ку отряда и решение по этому вопросу сообщит, да, кстати, он, н-к штаба, будет у командира Корпуса ген. Молчанова, доложит ему и результат сообщит ему, Председателю Управы. Командир Корпуса ген. Молчанов сказал, что пусть председатель управы пока сидит во Владивостоке, но жалование разным служащим, если кто из них захочет получить таковое, пусть выплачивает из имеющихся в управе сумм. Таковых было, насколько в памяти не удержалось, но приблизительно около 10000 рублей в дензнаках Старого Российского Правительства.

Председатель Ольгинской Земской Управы был человек культурно-образованный, судя по его словам - антикоммунист. Внешне он производил хорошее впечатление - выше среднего роста, хорошо сложен, шатен с открытым, симпатичным лицом, с хорошими приветливыми, нормальной величины серыми глазами, с приятным голосом и вообще производил благоприятное впечатление. Вот фамилия и имя отчество его не удержалось в памяти.

Но комиссия только формально составлена была, а фактически её не было - проверку сделал интендант с начальником штаба в присутствии городского головы, его заместителя и г. Красноусова и г. Воронкина, т.к. все они отказывались выяснять положение дела. Один из них, заместитель городского головы, откровенно заявил, что будут неприятности, если коммунисты вернутся, а поэтому лучше, если проверку произведёт штаб и интендант. Так, в конце концов, и сделали, т.к. ни начальник отряда, да и во Владивостоке точно не знали, долго ли отряд будет находиться в г. Ольга и как сложится будущее. Всё время были разговоры, что во Владивостоке не спокойно, оттуда никаких конкретных информации не было. Был послан н-ком отряда ген. Ястребцовым подробный доклад, суть которого коротко сводилась к следующему - положение отряда, хотя и довольно спокойное, но будущее неопределённо. И н-к отряда просил дать ему конкретную информацию и указания относительно будущего, ибо среди населения были слухи, что в Имане формируется особый красный отряд с артиллерией для наступления на г. Ольгу с задачей разгромить белых, засевших в г. Ольга.

* Рукопись хранится в Бахметьевском архиве Колумбийского университета, г. Нью-Йорк, США. Текст печатается по современным правилам орфографии и синтаксиса с сохранением стилистических особенностей автора.

(Продолжение следует)
Челябинск: Журнал «Русская Атлантида», № 42 2011 г. С. 37-45.