?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Камень раздора
Блель
t_rm
Вот сделали вроде бы благое дело - установили камень в честь 140-летия со дня рождения Владимира Клавдиевича Арсеньева (29 августа 2012 года, с Горнореченский, Кавалеровский район, Приморский край). А получился скандал. Дело в том, что надпись на камне утверждает (в категоричной форме) что камень установлен на месте встречи Арсьеньева с его постоянным проводником Дерсу Узалой. Но есть сомневающиеся.

DSC04078-1
Текст под катом довольно длинный, там три материала. Так что пока вы не передумали, выскажу свое мнение. Я не знаю, на этой ли поляне встретились две приморские легенда. Лично мне это не очень важно. Но встретились они действительно в описанных местах. А вот памятно место выбрали неудачно. Дороги нормальной сюда нет, и человек не местный место это вряд ли с ходу найдет. Да и местным жителям сельской улочки такое соседство вряд ли будет в радость. Начнут ездить, пылить, сигналить, выпивать... Оно им надо?
Лучше бы поставили где-нибудь рядос с трассой, чтобы проезжающие еще раз вспомнили этих замечательных людей.

Оставь же память о себе, Арсеньев…
29 августа исполнилось 140 лет со дня рождения путешественника, исследователя горной области Сихотэ-Алиня Владимира Арсеньева. Для жителей Приморского края это значительная дата. Имя Владимира Клавдиевича носит город Арсеньев, в Кавалерове центральная улица названа его именем. Ее протяженность более 5 км! Я живу на этой улице. С балкона моей квартиры на 4-м этаже видна скала Дерсу. На нее можно любоваться в любое время года - красота неописуемая...


В честь юбилея Владимира Арсеньева библиотекарь читального зала центральной кавалеровской библиотеки Елена Попович организовала автобусную экскурсию по местам предполагаемой встречи исследователя Уссурийского края со своим проводником Дерсу Узала. В автобусе собралось 18 человек. Все неравнодушны к истории нашего края, все влюблены в книги Владимира Арсеньева. Тут учителя и библиотекари, местные поэты и прозаики и два члена Общества изучения Амурского края: Владимир Хохлов и Геральд Ковалев.
Перед тем, как тронуться в путь, местный поэт Владимир Бухаров прочел свои стихи. Вот отрывок из прочитанного:
Оставь же память о себе, Арсеньев,
А я от места, где возник Дерсу,
Сквозь жизнь свою,
в обратном исчисленье
До детства эту память пронесу...
Ул. Арсеньева ведет в сторону п. Фабричный. Едем на то место, где, по словам бывшего геолога, туриста Евгения Кальницкого, и была первая встреча путешественника с гольдом- проводником. За окном мелкий теплый дождь, вершины сопок в тумане, но от этого не тоскливо, а радостно - такое испытаешь только в Приморье.
Мы на месте предполагаемой встречи. Рядом трасса и сопки, сопки... Евгений Кальницкий восклицает:
- Именно на этом месте должен стоять памятный камень!
Кальницкого знаю добрый десяток лет. То, о чем говорит, не выдумка, он эти места протопал своими ногами не раз. Споры, разговоры. Едем к скале Дерсу. Высота этой каменной глыбы 121м. Кто был на вершине, Кавалерово видел, словно на ладони. У кого фотоаппараты - фотографируют.
Это ж как мне повезло в жизни, что живу не в загазованном городе, а в Кавалерове! Воздух чистейший, вид с любой точки прекрасен и эта скала - кавалеровцам словно подарок.
И, наконец, едем к камню, где по словам тех, кто его закладывал, встретился Арсеньев с Дерсу. Конец п. Кавалерово, начало . Горнореченский. С асфальта на проселочную дорогу - лужи, колдобины, сырая низина и в конце низины камень - памятник. Попасть без сопровождающего затруднительно. Не в моих правилах кого-то осуждать, но нутром чувствую, здесь что-то не так. Не должен памятник стоять в таком месте.
Заканчивается поездка посещением кавалеровского краеведческого музея. Директор Татьяна Васильева приветливо встречает гостей у порога.
Один из залов музея отдан экспонатам, открывающим мир путешественника и исследователя Арсеньева. Здесь всех поразила коллекция бывшего учителя и тоже заядлого туриста Владимира Щукина. Мы увидели конверты, марки, значки с портретами Арсеньева и Дерсу, изображения представителей флоры и фауны Дальнего Востока.
Даже дождливая погода не испортила всем нам настроение. Впечатлений от поездки, бесед, споров много, и думаю, каждый про себя скажет: «Мы все по духу друзья Арсеньева».
Прощаясь, благодарили Елену Попович за заботу о своих читателях.
Геннадий МИХАЙЛОВ, Кавалеровский район.
*  *  *
Мероприятия, посвященные памятной дате, прошли и в кавалеровском краеведческом музее.
Как рассказала его директор Татьяна Васильева, для старшеклассников школы №3 п. Кавалерово была организована экскурсия по памятным местам, ребята побывали у памятника основателю поселка Федору Пополитову, у дома известного писателя Ивана Басаргина, проехали по улицам Арсеньева и Калинина, носящей имя кавалеровца - героя Великой Отечественной, побывали у недавно установленного памятника Арсеньеву. Старшеклассники этой же школы, а также школы-интерната побывали в музее на тематической экскурсии, которую провела для них сотрудница музея Татьяна Сученкова.
Недавно здесь в одном из залов открылась тематическая выставка, посвященная той же дате - 140-летию со дня рождения Владимира Арсеньева.
Екатерина УЛЬЯНОВА, п. Кавалерово.
(газета "Северное Приморье", № 37 от 12 сентября 2012 года)

В этом же номере газеты - заметка местного кравеведа Геральда Ковалева

DSC04073-1

Так в честь чего установлен памятник?

Напомним: 29 августа в п. Горнореченский был установлен камень - памятник в честь 140-летия со дня рождения Владимира Арсеньева. Казалось бы, ясно. Но на табличке, закрепленной на камне, есть приписка, что он установлен именно на месте встречи Владимира Арсеньева и Дерсу Узала 3 августа 1906 г. С этим утверждением кавалеровские краеведы категорически не согласны (не с датой, уточню, а с указанием места встречи). Об этом - письмо Геральда Ковалева.
Полагаю, что каждый человек волен устанавливать памятные знаки, камни и т.п.: в честь славных дел великих людей, но от себя писать на них и утверждать, что то или иное историческое событие или случай произошли именно на этом месте, без документального подтверждения этого факта и разрешения местных органов власти - нельзя.
В результате непродуманных действий организаторов установки камня мы имеем случай, когда на территории Кавалеровского района в разных местах установлены 2 памятных знака и на каждом из них написано, что Владимир Арсеньев встретился с Дерсу Узала именно на этом месте. Один установлен на окраине Горнореченского, другой - у скалы Дерсу Узала (подробнее о появлении памятного знака у скалы можно прочитать в районной газете «Авангард» №№ 94,95 от 12 августа 2006 г. в статье Е. Кальницкого «Прошло сто лет»).
Я не представляю, какими соображениями руководствовались в Приморском филиале Русского географического общества, от имени которого установили памятный знак в Горнореченском. Ведь есть же документ, писанный рукою самого В. Арсеньева, где сказано, при каких обстоятельствах произошла эта памятная встреча, названо и место. Надо только внимательно читать наследие В. Арсеньева. Еще в 2002 г. Общество изучения Амурского края, в действительных членах которого я имел честь состоять с 1987 г., выпустило в свет XXXVI том 1-го выпуска своих Записок, где впервые были опубликованы «Полевые дневники экспедиции В.К. Арсеньева 1906 г.»  Коротко пролистаем те полевые записи, которые относятся к пребыванию Владимира Арсеньева на кавалеровской земле.
Итак, его отряд 1 августа по долине Лисягой (ныне долина с. Суворово) вышел к берегу реки Тадуши и в тот же день дошел до фанзы таза Уй-Да-Фу: 2 августа отряд отдыхал. 3-го числа продолжал путь по намеченному маршруту к истокам реки Тадуши, к перевалу через Сихоте-Алинь. К концу того дня Арсеньев со своим отрядом прибыл на левый приток Тадуши, речку Вангоу (нынешняя Кавалеровка) и расположился в фанзе звероловов. Вечером сюда пришел Дерсу. На следующий день, 4 августа, он был зачислен в состав отряда в качестве проводника. Отсюда, т.е. от места стоянки отряда в фанзе звероловов, Арсеньев ходил налегке по различным маршрутам, полняя определенную работу. В дневниковых записях от 17,18,19 августа он описывает свое исследование скалы Ян-ту-ла-цзы, которую называет Ионтолаза, и соседнюю к фанзе гору. После посещения скалы Арсеньев записал следующее: «...сделав несколько снимков, мы без труда спустились вниз (т.е. со скалы Ионтолаза - автор) по более пологому пути и через час были дома. Напившись чая и закусив немного, я опять пошел на соседнюю гору». И далее: «...подъем был труден, т.к. склон горы был очень крут, длинен и покрыт высокой травой, в которой путались ноги совершенно... Зато я был вполне вознагражден, взобравшись на голую вершину горы, не заросшей и совершенно голой...».
А вот часть записи от 25 августа, когда В. Арсеньев покинул обжитое за 3 недели место: «...Несмотря на дождливую погоду, мы решили идти вниз по р. Тадуши. Скудно закусив утром китайским хлебом, чумизной кашей и чаем без сахара, мы тронулись в путь. Моросил дождь. Едва мы достигли скалы Ионтолаза, как погода стала меняться к лучшему. Ионтолаза осталась в стороне. Скоро выглянуло солнышко, а мы подошли в это время часам к 12 к реке Дин-За-Хе, которая именуется притоком реки Тадуши». Как видит читатель, нам Владимир Арсеньев рассказал, где стоял его лагерь на кавалеровской земле в августе 1906 г. и где произошла его встреча с Дерсу: по речке Вангоу в одном часе ходьбы от скалы, близ крутой высокой сопки с лысой вершиной. Такая сопка в окрестностях Кавалерова только одна, расположена она как раз напротив хлебозавода. По моим представлениям, та фанза должна была находиться где-то в районе Санькиного ключа, рядом с источником питьевой воды.
На мой взгляд, выход из сложившейся ситуации может быть такой. На том камне, что установлен у скалы, нужно срубить текст и высечь новый, гласящий, что скала является памятником природы и названа в честь проводника В. Арсеньева - Дерсу Узала. Эту работу, безусловно, должны выполнить те лица, которые организовали ранее нане¬сение на камень неверного текста. По горнореченскому камню разумнее всего было бы принять предложение директора краеведческого музея Т. Васильевой и генеалога- краеведа В. Хохлова. Они предлагают камень перевести на территорию музея. В самом деле, на теперешнем месте его установки, с одной стороны - за домами, с другой - за лесом, на сырой площадке, усеянной коровьими лепешками, он не должен находиться.
Чтобы исторически все было правильно, памятную плиту на камне нужно заменить, начертав на новой, что камень сей установлен в честь 140-летия со дня рождения Владимира Клавдиевича Арсеньева и в память о его первой встрече с Дерсу Узала, исключив слова о том, что данная встреча произошла именно здесь. Конечно, точку в этом вопросе должна поставить местная власть, приняв меры к сохранению исторической правды.
Геральд КОВАЛЕВ,
действительный член Общества изучения Амурского края,
Кавалеровский район.
(газета "Северное Приморье", № 37 от 12 сентября 2012 года)

Ну и на закуску - заметка Ивана Егорчева. Опубликована в "Записках общества изучения Амурского края, но в каком номере, не скажу, извините.

Еще раз о месте встречи В.К. Арсеньева и Дерсу Узала в 1906 году

В мае-ноябре 1906 года штабс-капитан В.К. Арсеньев, будущий знаменитый исследователь Уссурийского края, предпринял свою первую крупную экспедицию. Схематический её маршрут он сам обозначил так: «От станции Шмаковка Уссурийской железной дороги по рекам Уссури, Улахе, Фудин, через хребет Сихотэ-Алинь на р. Аввакумовку к заливу Св. Ольги и далее по рекам, текущим в море до 45° с.ш. Бухта Терней, затем по р. Санхобе снова через Сихотэ-Алинь и по р. Иман к станции того же имени» (1). Экспедиция длилась 180 суток: отряд вышел со станции Шмаковка 20 мая 1906 года; 17 ноября В.К. Арсеньев прибыл на поезде в Хабаровск.

Перевал Сихотэ-Алинь в ходе этой экспедиции был преодолён восемь раз, по всему маршруту велась топографическая съёмка, составлялись карты местности, производились барометрические определения высот, регулярные метеонаблюдения, собирались образцы минералов, растений, насекомых, а также сведения военного, статистического и этнографического характера, производилась выборочная археологическая разведка. Основные цели экспедиции были обозначены как «колонизационная, военно-географическая и попутно естественно-историческая» (2).

Именно в ходе этой экспедиции (как свидетельствуют полевые дневники В.К. Арсеньева, хранящиеся в архиве Общества изучения Амурского края) произошло его первое знакомство с Дерсу Узала. О конкретном месте этой почти легендарной встречи уже много лет спорят краеведы и арсеньеведы. Попробуем ещё раз обратиться к этому вопросу, опираясь на дневник № 1 1906 года (3). В дальнейшем цитируется этот дневник; в квадратные скобки взяты неразборчивые места рукописного текста.

Итак, запись от 3 августа 1906 года (в сокращении):

«С восходом солнца были уже все па ногах. Отсюда мы пошли вверх по реке Тадуши... Так как мы будем опять проходить этой дорогой, то я шел теперь без работ, тем более что и инструменты все мои были на Ли Фудзине. Надо было торопиться как можно скорее дойти туда и забрать все вещи. В этот день мы дошли до фанзы Лудёва, где и расположились на ночь».

Ранее В.К. Арсеньев указывал, что фанза Лудёва расположена в верховьях реки Тадуши (Зеркальной). Конечно, остаётся открытым вопрос, насколько близки эти верховья к самому перевалу через Сихотэ-Алинь (ещё не названному именем М.И. Венюкова), но об этом можно судить по косвенным признакам. Из дальнейшей записи от 3 августа следует, что два члена арсеньевского отряда отправились на охоту и встретили гольда, который пришёл из-за перевала с Ли-Фудзина (Павловки). Поскольку далеко от бивака они отойти не могли (вернулись охотники, по записи В.К. Арсеньева, «вечером, когда мы сидели у костра»), гольда они встретили, как можно прикинуть, на расстоянии не более 7-8 километров; следовательно, и сам перевал был недалеко от фанзы Лудёва.

Продолжим цитирование записи от 3 августа:

«Уже поздно вечером, когда было уже часов около 9 вечера, пришел этот гольд. Здравствуйте, сказал кто-то сзади. Я обернулся. У нашего огня стоял пожилой человек невысокого роста, приземистый, с выпуклой грудью несколько кривоногий. Лицо его плоское было покрыто загаром, а складки у глаз, на лбу и щеках красноречиво говорит что ему лет около 50-ти. Небольшие, каштанового цвета редкие усы, редкая, в несколько волосков борода, выдающиеся скулы у глаз изобличали в нем гольда. Он опустил ружье прикладом на землю и начал закуривать. Одет он был в какую то жесткую брезентовую куртку, манзовские штаны и улы, в руках у него были сошки, непременная принадлежность охотника инородца. Глаза его маленькие с поволокой у крайних углов, казались зоркими и дышали умом сметливостью и гордостью. Мы спросили кто он и он с оттенком гордости ответил что он не китаец, а гольд. Он пробыл с нами весь вечер, рассказывав много интересного из своей скитальческой охотничьей и бродяжной жизни. Ночь он провел с нами. Мы предложили ему поступить к нам па службу за жалованье, одежду и стол. Гольд подумал и решил дать ответ утром. Имя его Дерсу, а фамилия Узала. На мой вопрос как перевести на русский язык его фамилию и имя или что это значит на языке гольдов. На это он сам ответил, что это ничего не значит, а просто имя и фамилия».

4 августа В.К. Арсеньев записывает:

«Утром гольд Дерсу Узала на вторично заданный вопрос, согласен ли поступить проводником, изъявил свое согласие и с этого момента он стал членом экспедиции».

В фанзе Лудёва отряд пробыл до 5 августа. В этот день В.К. Ар-сеньев записывает:

«Оставив здесь, в фанзе Лудёва, часть своего багажа, нам ненужного, мы двинулись дальше к хребту Сихотэ-Алинь. Здесь я опять избегаю делать описание пути, так как на обратной дороге, во время съемок и фотографирования, это будет гораздо точнее сделано и подробнее описано. Отряд расположился на отдых в тайге на том месте, где тропа отдаляется на Ното... После обеда, немного отдохнув, мы собрались, перевалили Сихотэ-Алинь. Дерсу по обыкновению остановился около кумирни, встав на колени и вслух начал молиться...»

Итак, до перевала от фанзы Лудёва отряд дошёл за полдня; следовательно, это расстояние составляло не более 20 километров (а скорее всего, около 15). Вот на таком расстоянии от перевала (следуя вниз по реке Тадуши-Зеркальной) следует искать место встречи Дерсу Узала и В.К. Арсеньева. К сожалению, исследователь не счёл необходимым описывать этот путь подробно, иначе в поле его внимания обязательно попала бы выдающаяся по своему виду скала Ионтолаза, теперь носящая имя Дерсу Узала. Можно к этому добавить, что если бы фанза Лудёва находилась в непосредственной близости от этой скалы, В.К. Арсеньев, судя по иным его записям, непременно отметил бы такое приметное соседство.

Обратимся теперь к описанию обратного пути по этому же маршруту - подъём от реки Ли-Фудзин (Павловки) к перевалу и далее - спуск к Тадуши (Зеркальной). Вот запись от 16 августа 1906 года:

«До перевала оставалось 2-4 версты. Часов в восемь утра снялись... Дорога шла, очень медленно повышаясь к перевалу... Перейдя Ли-Фудзин последний раз, мы стали подыматься на перевал. Перевал не высок... По краям перевала тянутся к небу высокие сопки. Когда мы переходили вязкое болото на самом перевале, выглянуло солнышко и осветило весь видимый горный хребет. На самой вершине перевала - кумирня, в которой мой проводник помолился вслух своему богу... Высота перевала над уровнем моря 510 метров. Тотчас же за перевалом начался спуск довольно крутой, сильно поросший лесом. Тут есть дорога, идущая через перевал па p. Ното. У разделения троп мы остановились, дать короткий отдых людям и коням».

На этом же месте, как мы помним, отряд останавливался на пути с реки Тадуши на Ли-Фудзин. Далее В.К. Арсеньев описывает путь так:

«Тадушу здесь идет небольшим ручейком по очень узкой долине и затем вдруг сразу расширяется в большую падь, покрытую редким лесом, отдельными деревьями, немного болотистую. Прошли брошенную зверовую фанзу. Последние шаги казались чрезвычайно продолжительными и утомительными. По эту сторону опять пошли лиственные деревья, открытые места, поляны... Часа в 4 дня мы дошли до фанзы Лудёва, где и получили желанный отдых».

На следующий день, остановившись на днёвку у фанзы Лудёва, исследователь отправляется к скале Ионтолаза, которая, судя по тексту, находится сравнительно недалеко, но не рядом. Дневниковая запись от 17 августа: «... я с утра с хорунжим Анофриевым и с Боторваном пошел на обследование сопки Ионтолаза. Скала эта массивного [микролитического] происхождения. Эруптивная. Разрушения - глыбные. Не имея возможности осмотреть пещеры, мы решили взобраться на её вершину и оттуда осмотреть окружающие окрестности. Подъем был труден, но мы были вознаграждены видом, расстилающимся у нас под ногами. Внизу извивалась река, деревья казались кучами кустов. Стволов не было видно. На Западе тянулась цепь гор Сихотэ-Алиня со своими восточными отрогами. Я срисовал вид его со всеми вершинами и седловинами... На самом верху утеса, среди глыб, на самом пике, мы нашли три маленьких кумирни, сложенных из камней... Я попробовал бросить [большой] камень вниз, он покатился с шумом, но шум его становился все слабее и где, когда он упал, я уже не слышал... Барометр-анероид показал 410 метров... Сделав несколько снимков, мы без труда спустились вниз по другому, более пологому пути, и через час были дома».

Обратим внимание на эту деталь: спустившись со скалы, исследователи только через час пришли на место днёвки, в фанзу Лудёва, которая, судя по всему, находилась ниже по течению реки Тадуши-Зеркальной. За час по тайге вряд ли можно пройти, скажем, 5 километров; скорее всего этот путь составлял 3-4 км.

18 августа В.К. Арсеньев снова направляется на осмотр скалы Ионтолаза. В конце дня он записывает:

«Так как прошлый раз нам не удаюсь осмотреть пещеру, то мы решили сделать это сегодня утром. Я... сфотографировал скалу Ионтолаза. Осмотр пещеры нас разочаровал. Это была дыра, не более. Около 3 сажень глубиной и 1 саж. высоты, но не глухая. В заднем конце её было отверстие с тарелку величиною, откуда капала вода и тянула струя холодного воздуха. Значит, она имела сообщение с наружным воздухом где-то с другой стороны скалы... На обратном пути мне удаюсь поймать змею... После обеда я решил подняться на соседнюю высокую гору, чтобы ещё раз осмотреть хребет Сихота-Алинь...»

Обратим внимание на расчёт времени для этого дня. Путь до скалы, её осмотр и возвращение к фанзе заняли время до обеда; из этих данных можно предположить, что скала была не далее чем в 4-5 километрах от фанзы Лудёва. А поскольку в этот же день после обеда В.К. Арсеньев совершил ещё один подъём, видимо, скала находилась ближе - примерно в трёх километрах.

Остаётся только на местности определить место расположения фанзы Лудёва, исходя из того, что она находилась на расстоянии в 3-4 км от скалы Ионтолаза ниже по течению Тадуши- Зеркальной. Кроме того, там должна быть достаточно обширная поляна; а поскольку В.К. Арсеньев не упоминал, что Тадуши на пути к перевалу надо было переходить вброд, видимо, фанза находилась на левом берегу реки. Тем не менее скалу Ионтолаза (Дерсу Узала) вполне можно считать условной точкой первой встречи В.К. Арсеньева и его проводника, особенно если учесть удобное расположение этого объекта относительно современного посёлка Кавалерово.

И.Н. Егорчев

Примечания:

1.         Архив ОИАК. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1. Л. 1.

2.         Записки Приамурского отдела Императорского Русского географического

общества. Том VIII, выпуск II-й, Хабаровск, 1912 г. С. 5-6.

3.         Архив ОИАК. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1.

6-1

Рисунки В.К. Арсеньева из полевого дневника 1906 года: общий вид скалы Ионтолаза, вход в пещеру и чертёж пещеры с указанием её размеров.

Из архива Общества изучения Амурского края.






  • 1
рисунок из дневника не кажет

А так?
Достал уже этот обновленный ЖЖ с его приколами.

я так понимаю, у нас в стране памятники ставят вообще где ни попадя, увы. а сейчас, вроде, есть другой памятный камень? Он на том же месте, что и тот, который на вашем фото здесь? И всё-таки, главное - не памятник, а память, в умах и душах людей.

Есть еще

Другой знак был поставлен десятки три лет назад и в другом месте, соотвественно.
Память конечно, главное, но здесь ведь претензия на абсолютную точность. Бог бы с ним, но зачем РГО в этих авантюрах участвует?
Такое ощущение, что авторы памятника увековечивали прежде всего себя.

  • 1