?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
СЕВЕРНЫЙ ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ ОТРЯД ОЛЬГИНСКИЙ ВОЕННЫЙ РАЙОН (Часть 5)
Блель
t_rm

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6


Из воспоминаний Н.А. Мартынова*

Посещение гор. Ольги генералом Молчановым.

Примерно в конце июля рано утром с транспорта «Надёжный» сказали по телефону, что на рейде встал пароход «Батарея», уходивший во Владивосток для замены некоторых частей, на котором и приехал ген. Молчанов. Это было почти что на рассвете. Начальник штаба доложил н-ку отряда, а последний приказал назначить почётный караул, и с начальником штаба пошёл на берег, к которому уже вскоре подъехал и ген. Молчанов на моторном катере «Надёжный». С ген. Молчановым приехал начальник разведывательного отдела Корпуса, причисленный к Генеральному штабу, капитан Степанов. После встречи ген. Молчанов в сопровождении ген. Ястребцова и капитана Мартынова прошел в квартиру ген. Ястребцова, в помещение бывшей почтовой конторы, где собственно и был и штаб отряда, и квартира ген. Ястребцова. В гостинице же только была канцелярия, и жили н-к штаба и офицеры штаба - поручик Титов и поручик Ушанов.

0-1



Ген. Молчанов, войдя в квартиру ген. Ястребцова, смеясь, спросил: «Ну, как Вы здесь погуливаете, выпиваете, кажется, неплохо?» Ген. Ястребцов на это ответил, что гулять надо - готовимся к наступлению красных, а поэтому надо всё часто тщательно осмотреть и приготовиться: «Мы ведь в Ольге, как в котле, а насчет того, что пьём - так это уже неправда». Ген. Молчанов: «Да, это я, шутя, сказал - у нас во Владивостоке доносов на вас... - что вы здесь пьянствуете, всё погрузили на пароход и сидите в штабе, пьёте и никуда не выходите». Ген. Ястребцов: «Ну, уже это сущая клевета. Интендантство, правда, помещается на транспорте «Надёжный» - да, об этом Вам было доложено специальным рапортом». Ген. Молчанов: «Да я говорю не в укор Вам - из докладов Ваших и начальника Вашего штаба я и начальник моего штаба полковник Ловцевич знаем, что Вы тут проводите хорошую и полезную работу, но ведь надо знать человеческую зависть - ко мне приходили офицеры Генерального штаба - полковник Ефимов - молодой и другие прикомандированные к штабу корпуса и заявляли претензию, что почему у Вас н-к штаба - капитан и не Генерального штаба, когда есть немало полных штаб офицеров Генерального штаба и не у дел. Так я им сказал, что капитана Мартынова я знаю, как боевого офицера, решительного человека, не от какого рода службы не уклоняющегося и делающего всё не хуже офицеров Генерального штаба. Да это, в конце концов, моё дело как командира корпуса. Так пойдёмте, покажите мне всё, что тут у вас есть, а потом и обедать будем. Я для вас тут кое-что привёз для обеда, а также привёз капитану Мартынову погоны подполковника, в этот чин он произведён за его партизанские рейды в Хабаровский поход и за раскрытие при его участии 2 подпольных коммунистических организаций». Дал капитану Мартынову эти погоны, поздравил его и сказал, чтобы за обедом он был в них. Капитан Мартынов сказал: «Покорно благодарю Вас, Ваше Превосходительство. Думается, что я этого ещё не заслужил - ведь я исполнял только долг русского офицера-добровольца, антикоммуниста и больше ничего». Ген. Молчанов: «Ну, не будем разговаривать много об этом - ты заслужил это, как об этом сказал и Командующий армией. Ну что, Михаил Федорович, пойдём, осмотрим твоё владение. Капитан Степанов, Вы тоже пойдёмте. Вам надо знакомиться у начальника штаба подполковника Мартынова со всем, что было, что есть и что предполагается».

Генерал Молчанов в сопровождении ген. Ястребцова, капитана Степанова, подполковника Мартынова, поручиков Титова и Ушанова и полковника Покатило, как коменданта города Ольга, и интенданта отряда полковника Чумакова обошёл всё, знакомясь основательно с охранением и с тем, как оно расположено и несётся. Зашёл в приют, поговорил с заведывающей и её помощницей, потом принял представителя Вр. Приамурского Правительства Д.В. Воронкина, городского голову и его заместителя. Выслушав всех, ген. Молчанов сказал: «Надо крепко держаться. Возможно, что отряду в г. Ольга придется сыграть большую роль в дальнейшей операции на Дальнем Востоке». Обратил внимание на помещение, в котором начались уже вечера и спектакли, сказав: «Вам, наверное, Михаил Федорович, это дело подходящее, как когда-то занимавшемуся культурно-просветительской деятельностью». (Действительно, ген. Ястребцов в период стоянки корпуса в Борзе ведал культурно-просветительной работой, которую проводил успешно).

После осмотра всех участков позиций, окружавших г. Ольгу, вернулись в штаб, где ждал полковник Цимбалов, командир баталиона морских стрелков, рота которого стояла за бухтой на охране сопки, на которой был от этой роты специальный караул. Ген. Молчанов, приняв рапорт от полковника Цимбалова, на катере «Надёжный» переехал на другой берег бухты - осмотрел сопку и ознакомился с охранением её. Его внимание привлёк осёл, на котором доставлялось всё для караула, находящегося на вершине этой сопки, куда ген. Молчанов поднялся и ознакомился с обстановкой. С этой вершины сопки было видно всё, окружающее сопку, и ген. Молчанову стала более понятна обстановка в г. Ольга. Потом ген. Молчанов имел разговор с капитаном 1-го ранга Ильиным, познакомился с планами кап. 1-го ранга Ильина на случай боевых столкновений. Ген. Молчанов остался доволен докладом каперанга Ильина.

После этого в квартире штаба ген. Ястребцова был обед, на котором присутствовали все командиры частей отряда и кап. 1-го ранга Ильин. Обед прошёл доброжелательно. Н-к штаба подполковник Мартынов с разрешения ген. Молчанова предложил выпить водки за ген. Вержбицкого, за ген. Молчанова и за всю Антикоммунистическую Дальневосточную Армию. Всё закончилось в 8 часов вечера, и ген. Молчанов решил возвращаться во Владивосток.

Полковник Мартынов ознакомил капитана Степанова со всем положением не только в г. Ольга, но и во всем Ольгинском военном районе. Капитан Степанов проявил большой интерес, детально знакомясь с вопросом возвращения оставивших город жителей и с корейским вопросом, которому он придавал большое значение, имея сведения о переброске дополнительно свежих корейских войск, хорошо вооружённых и снабженных всем. А также сказал, что он имеет проверенные сведения о переброске в г. Иман красной артиллерии, добавив, что во Владивостоке назревают какие-то события - идут трения между командованием Белой Армии и Вр. Правительством, в сущности Бр. Меркуловыми, т.к. остальные члены этого правительства - почти никакой роли не играли, идя на поводу у Бр. Меркуловых.

Бр. Меркуловы хотят диктаторствовать, но ген. Вержбицкий против, а особенно ген. Молчанов и многие командиры частей, которые недовольны Меркуловыми, что они слабо заботились о снабжении армии в период Хабаровского похода, да и вообще, кажется, больше проявляют внимания к разным коммерческим комбинациям, используя в этом разрезе интересы армии, которой, в сущности, уделяют мало внимания. Как это разрешится, сказать пока трудно, но, судя по настроениям ген. Вержбицкого и ген. Молчанова, уступок Армия Меркуловым не сделает - командование Армией требует, чтобы все действия Правительства Бр. Меркуловых всегда согласовывались с Командованием Армией во всех отношениях, особенно в деле снабжения Армии всем необходимым, как продовольствием, а также и обмундированием. Чтобы Бр. Меркуловы все свои переговоры с японцами сообщали командованию Армии, т.к. последнему известно о каких-то сепаратных переговорах с японцами. В частности в период Хабаровского похода Бр. Меркуловы не смогли настоять, чтобы для фронта беспрепятственно доставлялись огнеприпасы, которых, в сущности, в различных складах Владивостока имеется вполне достаточно, а, однако, огнеприпасы приходится доставлять на фронт различными комбинированными путями - например, патроны один раз доставлялись, как мыло, и чуть было не лишились патрон. Только энергией и настойчивостью ген. Ястребцова, ехавшего в этом поезде, удалось отстоять у японцев, чтобы они ящики «с мылом» не забрали. Да разоружение отходящих Белых армейских частей с фронта от Хабаровска тоже ставится в вину Бр. Меркуловым, которые уже очень заискивали перед японцами в лице капитана Курасиге и Симамото. И, кроме того, Бр. Меркуловы прохладно относились к возможности как-то получить деньги для Армии, которая не получала жалования, да и продовольствия тоже было мало, т.е. его нужно было покупать, а денег-то было весьма ограниченно. Кредиты же получить было почти невозможно ввиду неустойчивого положения Белой Дальневосточной Армии. Да был и ещё ряд разногласий между Бр. Меркуловыми и Командованием Армией.

Дальше капитан Степанов интересовался агентурной работой по сбору сведений о красных, особенно в районе Иман-Ольга, т.к. есть некоторые данные, что красные так или иначе намерены этот район как-то оккупировать. Капитан Степанов на этот счёт высказал свои соображения. Возможно, что красное командование учитывает, что г. Ольга может быть использован, как промежуточный барьер при переброске частей Белой Армии из Владивостока на Камчатку. А поэтому, добавил капитан Степанов, надо усилить разведку в этом районе, особенно тщательно, что деньги на это дело,  правда, в весьма ограниченном количестве будут отпущены, и тут же передал 50 иен подполковнику Мартынову. Подполковник Мартынов сказал, что, не найдется ли во Владивостоке верный кореец, которого бы можно было использовать для соответствующего освещения района местности Иман-Ольга, или русский, владеющий корейским языком. Капитан Степанов ответил, что он и сам таких людей ищет, но пока безуспешно. «А местных корейцев не смогли бы Вы, Николай Андреевич, как-то использовать?». Мартынов: «Постараюсь, но у них четкий институт заложничества проводится, и Вы, капитан, знаете жестокость и упорство корейцев. Что же - будем стараться с наличными возможностями сделать всё возможное». «Полковник Ловцевич тоже принимает ряд мер, чтобы наладить работу по освещению этого района, т.к. вопрос в случае необходимости перебросить части Белой армии на Камчатку не снят ещё с плана».

Подполковник Мартынов: «А как, господин капитан, дело обстоит на Камчатке?» «Дело там неважное, но надо ждать и терпеть». На этом разговор закончился и капитан Степанов, попрощавшись с подполковником Мартыновым, пошёл к ген. Молчанову, стоявшему у штаба в ожидании капитана Степанова. Генерал Ястребцов и чины его штаба проводили ген. Молчанова на берег - он сел на катер «Надёжный», доставивший его на канонерскую лодку «Батарея», на которой ген. Молчанов и отбыл во Владивосток.

Проводив ген. Молчанова, ген. Ястребцов с подполк. Мартыновым вернулись в помещение штаба и ген. Ястребцов сообщил подполк. Мартынову тоже, что сообщил и капитан Степанов, и оба приняли решение ждать, принимая все меры и способы, чтобы осветить район г. Ольга-г. Иман.

Неожиданный визит в штаб Экспедиционного отряда гр. пос. Кавалерово Севастьянова. Примерно через неделю после отбытия из г. Ольги ген. Молчанова в штаб как-то, можно сказать, вбежал гр. Севастьянов и как-то нервно сказал н-ку штаба, [что] вчера в Кавалерово на квартире его брата было совещание красного командования и красного партийного руководства - обсуждали вопрос наступления на г. Ольгу большими силами красных, которые в недалеком будущем пополнятся свежими силами корейцев, а также из русских коммунистов, так что «знайте об этом и будьте готовы». Н-к штаба поблагодарил гр. Севастьянова, предложил ему сесть и подробно сообщить об этом. Гр. Севастьянов сказал: «Позавчера на квартире моего брата собрались командиры корейского отряда - Хан, начальник всех вооруженных сил Ольгинского военного района т. Бойко и два комиссара и командиры партотрядов, фамилии которых Севастьянов не знает. Было принято решение, что в скором времени ожидается приказ главного красного командования взять г. Ольгу и вообще очистить всё северное побережье от различных антисоветских сил, что поэтому поводу проводится пропаганда среди населения всего Ольгинского уезда. Собираются по многим населенным пунктам митинги, на которых и выносится постановление о беспощадной борьбе с империалистами, белыми, действующими по указке и японцев, и американцев. И что в ближайшие дни будет большой митинг в Кавалерово».

Н-к штаба ещё раз поблагодарил гр. Севастьянова и спросил его, не надо ли ему чего. Гр. Севастьянов сказал, что, конечно, надо, но сейчас он не имеет денег. Н-к штаба сказал, что денег и не надо, будет отпущено в кредит. Гр. Севастьянов: «Спасибо», - и н-к штаба сказал ему: «Идите к интенданту и возьмите, что Вам надо. Я ему сейчас позвоню по телефону, чтобы он Вам отпустил всё, что Вам надо и сколько надо». Гр. Севастьянов пошёл и получил у интенданта 10 фунтов сахару, 10 фунтов муки и 10 фунтов рису и 10 аршин сатина. На обратном пути после получения всего этого зашёл в штаб и сказал, что получил и, поблагодарив, сказал, что о митинге в Кавалерово он после такового сразу же сообщит в штаб.

Решение н-ка отряда по рекомендации начальника штаба. Начальник отряда приказал, чтобы н-к саперной команды все опушки лесов, подходящих близко к г. Ольге, вырубил приблизительно на 10 сажен, чтобы красных лишить возможности незаметно подойти к городу. Потом - чтобы н-к штаба усилил разведку, чтобы своевременно узнать место наступления красных.

Начальник штаба доложил н-ку отряда - приглашу Городского голову и доверительно ему скажу под строгим и большим секретом, чтобы жители скот на пастбище выгоняли только по дороге, так как г. Ольга кругом заминирован, и чтобы этому в какой-то мере была вера. Также начальнику сапёрной команды прикажу, чтобы он сам в присутствии н-ка штаба сделал 7 разрывов из гранат Мильца, ну, хотя бы по три гранаты. И это приказано будет н-ку сапёрной команды сделать в ближайших три дня в присутствии н-ка штаба, что и было своевременно сделано в ближайшие три дня.

Вслед за этим начальник штаба пригласил к себе Городского голову гр. Глобова и по возможности с большой торжественностью сказал ему: «Вам, как городскому голове,

г. Глобов, с    (неразб.) инспектору г. Ольги сообщаю некоторую военную тайну,

которую прошу соблюсти». Глобов: «Конечно, можете быть, уверены, что я доверенную Вами мне тайну сохраню».

Начальник штаба сказал: «Предупредите граждан г. Ольга, чтобы они скот выгоняли на пастбища только по дороге, т.к. можно наткнуться на разъезд или дозор, и может произойти недоразумение. Район г. Ольга заминирован кругом, периодически усиливается охранение». Глобов сказал: «Всё будет исполнено», - и ушёл из штаба.

Через день после этого в штаб прямо врывается гр. Севастьянов и возбуждённо говорит: «Да, у вас в штабе сидит агент коммунистов, который всё и докладывает совруководству в Кавалерово». «А что же такое он докладывает-то?» - спросил начальник штаба. «А вот вчера опять на квартире моего брата было совещание командиров партизанских отрядов и комиссаров. На этом совещании один из совруководителей Илюхов сказал, что г. Ольга заминирован со всех сторон, поэтому он предлагает, разрабатывая план наступления на г. Ольгу, это иметь ввиду. После этого закрыли двери, осмотрели окна и стали говорить шёпотом, а поэтому, что говорили, мне неизвестно».

Начальник штаба: «Кто же это мог быть шпионом? Спасибо, приму меры, чтобы это дело выяснить». «Да, уж, пожалуйста, - сказал Севастьянов, - да я вот за себя боюсь, как бы что не получилось». «Да, Вы-то не беспокойтесь - ведь Вы приезжаете покупать и продавать мясо. Вот и сегодня что-нибудь купите. Идите опять к интенданту и купите, что Вам нужно. Я позвоню интенданту». «Спасибо, - сказал Севастьянов, - но прошу также принять меры, чтобы и мне избежать неприятности». «Не беспокойтесь - постараемся принять все меры, чтобы Вам избежать неприятности. Да, я думаю, - сказал начальник штаба, - что Вам особенно беспокоится-то не следует. Теперь бы хорошо, чтобы Вы как-то могли узнать время наступления на г. Ольгу и смогли своевременно меня уведомить». «Да, уже постараюсь как-нибудь это сделать», - сказал Севастьянов и, попрощавшись, пошёл к интенданту, где опять набрал продуктов и 10 аршин мануфактуры и даже не зашёл в штаб - прямо поехал в Кавалерово.

Начальник штаба пошёл сразу же и доложил начальнику отряда обо всём этом. Начальник отряда: «Хорошо, если всё произойдёт так, и если не будет какого-то подвоха». Начальник штаба: «Да, конечно, но как будто бы Севастьянов не врёт. Но что же будем ждать и приготовимся соответствующим образом. Я теперь же поеду на пароходы и попрошу моряков установить расстояния от их артиллерии до некоторых мест, где вероятнее всего может появиться противник». Генерал: «Это, конечно, хорошо. Поезжайте, а я сам ещё сейчас проедусь по окраине г. Ольги».

Н-к штаба побывал на канонерских лодках «Патрокл» и «Батарея», которые только что вернулись из Владивостока, и согласовал с командирами их вопросы обстрела красных в случае их наступления на г. Ольгу. Командиры этих судов отнеслись к этому сочувственно и обещали в тот же день это исполнить.

Возвращение в г. Ольгу бывшего секретаря Ольгинского уездного коммунистического комитета г. Корнеева. Около 7 часов вечера в один из дней привезли задержанного на заставе человека, немного выше среднего роста, с бегающими карими глазами, интеллигентного характера лицом, и вообще с породистыми чертами лица, обросшего бородой, угрюмого и даже дерзкого. Он назвал себя Корнеевым, главой Ольгинского уездного управления, сказав при этом: «Скажите только, когда вы меня или повесите, или расстреляете, но не спрашивайте - я вам всё равно ничего не скажу». Н-к штаба заметил: «Да Вас никто и опрашивать-то не собирается, тем более расстреливать или вешать. Это у нас делается только по суду, а Вас судить не собираемся. Вот я доложу начальнику отряда и думаю, что Вы пойдёте домой. Ведь Ваша жена и семья в Ольге?» «Да, - сказал Корнеев, - в Ольге. Нельзя ли мне с ними повидаться?» Н-к штаба: «Пожалуйста, я сейчас пошлю за ними», - и попросил адъютанта поручика Титова сходить за женой и сыном Корнеева, чтобы они пришли сейчас из номеров гостиницы, которая занималась штабом отряда.

Минут через 10 поручик Титов пришёл в штаб с женой и сыном Корнеева. Жена Корнеева, между прочим, по её и его словам, княжна Гагарина и производила очень хорошее впечатление. Она была среднего роста, шатенка с приятными карими красивыми глазами, имела красивые губы, весьма приятную, располагающую к себе улыбку, породистый овал лица, руки, хотя и не совсем чистые, но красивые. Одета была хотя и бедно, но аккуратно. На вид ей можно было дать лет около 35. Звали ее Манефа. Сын по виду был лет 13-14, роста небольшого, худощавый, похож на мать, скромный, имел тревожный, а, пожалуй, даже растерянно-испуганный вид, звали его Леонид.

Н-к штаба предложил им пройти к их отцу и мужу в номер, в котором он находился. Они прошли туда. Начальник штаба им сказал: «Вот, пожалуйста, говорите, сколько хотите», - и закрыл за ними дверь. Они пробыли в номере довольно долго, их не беспокоили. Жена Корнеева вышла из номера и сказала, что она пойдет домой: «Можно ли принести что-нибудь покушать мужу?» Начальник штаба сказал: «Пожалуйста, принесите». Она с сыном ушла, через минут 20 принесла мужу покушать, что там было,

даже не посмотрели - этим нарушено было правило об арестованных - всё приносимое к которым надлежало просматривать, но в этом случае это было нарушено в силу тактики полного доброго отношения к безоружному противнику. Засиделись у Корнеева в номере его жена и сын до половины 12 ночи, когда опять жена Корнеева вышла из номера и сказала, что она с сыном уходит домой и просит разрешить ей придти на другой день и принести мужу опять покушать. Н-к штаба сказал: «Пожалуйста».

Корнеев после ухода жены спросил н-ка штаба, когда же его будут опрашивать? Н-к штаба ответил, что его и не собираются опрашивать: «Во-первых, нет в этом никакой необходимости, а, во-вторых, Вы же сказали, что ни на какие вопросы отвечать не будете. Сейчас Вам принесут постель, чтобы Вы могли уснуть, ведь Вы, вероятно, устали и физически, и морально?» «Да, устал-таки, - ответил Корнеев, - спасибо за то, что дадите, на чем спать будет можно». Ему принесли тюфяк, подушку и одеяло и даже с простыней -он, видимо, быстро уснул, потому что в номере было тихо. В коридоре гостиницы был поставлен часовой только с револьвером. Н-к штаба пошёл к начальнику отряда ген. Ястребцову, ещё ожидавшему н-ка штаба, который, придя, доложил всё, что было. На что начальник отряда спросил: «Что же теперь ты думаешь делать с этим коммунистом?» «А ничего, - ответил н-к штаба, - разрешите его завтра утром выпустить на свободу». «Да, ты что мне тут коммунистов хочешь плодить что ли?» «Ваше Превосходительство - ведь он ходил по городу и говорил, что придут белые и из вас собакам суп будут варить, а вот его, главного коммуниста в г. Ольге, не тронули и отпустили и даже не опрашивали. Что же -так скажут горожане, убежавшие в тайгу и находящиеся там и по сие время в большинстве? Конечно, они, думаю, вернутся в свои дома. И город будет, как город, с населением, а то ведь пока мало возвращаются. Да и возвратившиеся - те, что вернулись не искренне, а по заданиям того же коммунистического руководства, заседающего теперь в Кавалерово». «Ну, делай, как хочешь, я умываю руки и хочу верить, что всё пойдёт благополучно».

Утром пришла жена Корнеева и принесла ему кушать. Н-к штаба сказал ей: «Через час Ваш муж может идти домой и заниматься чем угодно, но только не коммунистической пропагандой». Она как-то смутилась, только спросила: «А верно ли это?» «Да, вот сейчас я запишу только его фамилию, имя, отчество, род занятий, попрошу его помыться и, если он захочет, побриться и отпущу его. Вы можете подождать его и вместе с ним и пойдёте домой». Она стояла растерянная, молчала, а по щекам её текли слёзы, и только спросила: «Могу ли я сходить за сыном?» «Конечно, можете, почему Вы это спрашиваете? Вы -свободная женщина и можете собой располагать так, как Вам угодно». Она ушла и быстро вернулась с сыном. Корнеев умылся, а бриться-то оказался.

По записании его фамилии, имени и отчества, места рождения, специальности ему было предложено идти домой. Он как-то в нерешительности на мгновение как-то задумался и спросил: «А когда ещё меня вызовете?» «А зачем?» - спросил н-к штаба. «Ах, Вы на самом деле меня решили не спрашивать?» «Да, что Вас спрашивать? Не имеет смысла и резона». Он, постояв, сказал: «А знаете, что я учился с генералом Корниловым в одном кадетском корпусе, и мы с ним дружили?» «Нет, я этого не знал, - сказал н-к штаба, - это весьма оригинально. Вы - соученики по кадетскому корпусу и оказались в противоположных лагерях жизни. Покойный ген Корнилов - антикоммунистический вождь антикоммунистов, а Вы - коммунист и, некоторым образом, тоже хоть и не большой, но вождь коммунистов». Корнеев: «Вам-то это возможно и непонятно. Вы не знаете настроение ген. Корнилова в его отрочестве и молодости, да и моих не знаете, а если- бы Вы знали, то судили бы иначе. Вот Вы прямо гуманичаете с нами, а вот ген. Волков и моряки над нами издевались, да и по Сибири и по Дальнему Востоку вы, белые, много зла принести народу. Я вот до сих пор не верю, что Вы всё это делаете не без задней мысли». «Напрасно, - заметил н-к штаба, - Вы теперь свободный человек и можете, куда Вам угодно, ехать. Вам никто не запретит. Даже можете возвратиться к коммунистам и опять заниматься коммунистической работой. Повторяю - воля Ваша». Минуту задумавшись, он протянул руку и сказал: «Спасибо Вам, хочу верить, что Вы поступаете со мной искренне. Спасибо», - и вышел в коридор к жене и сыну, с которым пошёл к себе домой.

Полное и быстрое освобождение Корнеева вызвало в г. Ольге много толков и разговоров. К вечеру в штаб пришла молодая женщина бойкого вида и красивая и в упор спросила н-ка штаба: «Вот Вы этого коммуниста освободили, а если мой муж вернётся -что ему будет?» Н-к штаба: «Что Вашему мужу будет? Дам ему муки, сахару и на рубашку». «А, поди, врёте? Наверное, его заарестуете?» «Да, что ты, сударушка, говоришь». «Как что говорю, поди, мужа-то мне жалко, если Вы его вернувшегося посадите куда-то». «Не беспокойся, сударушка, никуда его никто не посадит, даю тебе в том честное слово». «Ну, что же поверю, а почему Вы меня сударушкой называете?»

«Потому что Вы сударушка, это по русскому старому быту, когда мужчин именовали сударями, а женщин - сударушками». «Ну, так я мужика-то своего приведу завтра?» «Приводи, сударушка».

На другой день часов в 10 утра в штаб пришла эта женщина и за руку ввела в штаб выше среднего роста мужчину лет около 30, стройного, благообразного, с приятным, застенчивым лицом, смотрящим исподлобья, с хорошими приветливыми, но грустными глазами, широкогрудый, с крепкими руками. Одет плохо - рубашка оборвана, штаны тоже все в заплатах, на ногах - что-то мало понятное, волосы всклокочены, отросшая борода и усы, почти блондинистого цвета. Н-к штаба предложил ему сесть, что он и сделал, нехотя, понукаемый своей женой. «Как ты себя чувствуешь, здоров ли?» «Ничего чувствую себя, вот только ноги поцарапаны здорово - зудятся». «Ну, а вообще-то ничего не болит?» «Нет - не болит». «Так вот я обещал, когда ты вернёшься, дать тебе муки, сахару и рису и на рубаху. А теперь вижу, что и на штаны тебе надо. Так вот - иди со своей женой. Как звать-то тебя, сударушка?» «Пелагеей, да муж-то меня зовет Палашей», - как-то особенно посмотрела на него. «Так вот, Пелагеюшка, ты уже знаешь, где интендантство, так и иди туда вот с этой запиской. Там твоему мужу дадут всё, что ему нужно». Она: «Да, будьте добры, дать ему что-нибудь на ноги» «А это поговори там с интендантом - может, он что-нибудь и найдёт и даст. Я ему сейчас позвоню по телефону. Ну, вот, слава Богу, что ты [вернулся], как звать-то тебя?» «Дмитрий», - глухо сказал он. «Что ты, Дмитрий, вернулся. Намучился небось?» «Да, тяжеловато было», - уже как-то мягко ответил, он. «Ну, иди, отдыхай и поправляйся и начинай работать по хозяйству, а то твоя жена-то одна, трудновато ей, наверное. С Богом», - и попрощавшись с обоими за руку, начальник штаба их обоих проводил за двери канцелярии. Они оба, выходя, кланялись и говоря: «Спасибочки Вам, господин начальник», - на этом и расстались.

Получив всё у интенданта, который дал Дмитрию и сапоги, правда старые, но ещё носить их можно, они оба вернулись в штаб, благодарили н-ка штаба, который им сказал: «Не стоит, носи, Дмитрий, всё на здоровье. Да, вот что хотел бы сказать. Ты, Дмитрий, ещё молодой, хороший крепкий мужчина, брось все эти политические дела-то. Жена у тебя - славная женщина. Живите мирно между собой, ни во что не касайтесь - будет лучше». Палаша: «Да, я ему давно говорила и говорю - брось всё и живи мирно, не твоё это дело, вот я уже в положении - будет дитя, надо его растить. Поругайте его, г[осподин] начальник». «Да, зачем же ругаться - он ведь не виноват. Его сбили с толку, а теперь он понял, что это дело не подходящее ему и бросит всё, правда, Дмитрий?» «Да, правда, больше кроме своего хозяйства ничем заниматься не буду. Спасибо Вам, господин начальник». «Ну, вот и хорошо - с Богом на новую жизнь». У обоих их лица были радостные и умиленные.

Когда они вышли из штаба, их встретило несколько женщин и расспрашивали их, что ему говорили в штабе-то? «Ничего мне не говорили. А вот дали на штаны да на рубаху и сапоги, хотя и старые. Но всё же их носить ещё можно. Хватит - больше никого слушать не буду. А если кто что и будет говорить, так вот приду в эту контору и спрошу, как быть?» Некоторые женщины спрашивали про своих мужей, а старушки про сыновей.

* Рукопись хранится в Бахметьевском архиве Колумбийского университета, г. Нью-Йорк, США. Текст печатается по современным правилам орфографии и синтаксиса с сохранением стилистических особенностей автора.

(Продолжение следует)
Челябинск: Журнал «Русская Атлантида», № 43 2011 г. С. 14-22.




  • 1
ты это специально в таком размере?

Прошу прощения, не спрятал под кат сразу (забыл).
А сейчас как?

Немного позже перелопачу весь твой блог по страничкам, и все что касается Ольги передеру на сайт http://olga-dv.ru.
Послушай, не в курсе, по истории Тернейского района материалы не встречались? (Точно,понравилось готовое брать)

Да на здоровье.
По Тернею у меня только о крепости Ключи. Можно по тегу посмотреть.
А что за проект, http://olga-dv.ru , кто ведет?

Добро,дойду до Тернея-гляну.
Как тебе сказать-идиотская мысль сделать сайт каждому району Приморья, всего 22 сайта. 10 готовы, осталось половина. Одним словом, каждый сходит с ума посвоему

Ну, собственно, да. По моему ЖЖ хорошо виден род моего безумия ))
Есть фото со 100-летия Тернея, там и потомки того самого Де-Тернея были. http://forum.dalnegorsk.ru/viewtopic.php?f=29&t=927 Чтобы увилеть фото, нужна регистрация.
Кстати, на этом форуме есть мой раздел краеведение, там тоже кое-что по Ольге есть.

Edited at 2012-10-04 08:57 (UTC)

  • 1