?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Об открытии залива святой Ольги
Блель
t_rm

Продолжение. Начало здесь

Барракуда и Винчестер или Хорнет?

В восьмидесятых-девяностых годах теперь уже прошлого века стали открываться закрытые ранее для широкого ознакомлении военные архивы. Именно тогда появилось упоминание о военных кораблях Барракуда и Винчестер, которые, якобы открыли залив Ольги в 1855 году. Причиной этого утверждения стал неверный перевод, а вернее фрагмент перевода из книги члена экипажа Барракуды, офицера Дж.М. Тронсона (John M. Tronson) «Рассказ о плавании в Японию, Камчатку, Сибирь, Тартарию и многие участки побережья Китая на борту Барракуды, с картами и зарисовками» («Personal narrative of a voyage to Japan, Kamtschatka, Siberia, Tartary and various parts of coast of China; in H.M.S. Barracouta with charts and views», изданной в Лондоне в 1859 г.

В 2000 году, по решению ученого совета Общества изучения Амурского края был опубликован точный перевод 26-й главы этой книги. Сегодня книгу Тромсона в качестве электронной копии может получить любой пользователь Интернета, она выставлена в электронных библиотеках Мичиганского и Калифорнийского университетов, а также в одной из частных коллекций. На одном нескольких электронных аукционах эту книгу предлагают приобрести по цене от 800 долларов США . Найти же электронные варианты книг можно найти в сервисе Гугль http://books.google.com/. В своей книге Тромсон прямо указывает, что первыми из англичан залив Сеймура (так они назвали залив Ольги) открыл и описал экипаж пароходофрегата Хорнет. А во вложенной в эти книги карте залива Сеймура стоит дата составления: июль 1856 года.

Комментарий к файлу: "Винчестер". 60-пушечный парусный фрегат британского флота. Заложен в 1816 году на королевской верфи в Вулвиче, спущен на воду 21 июня 1822 года. Хотя официально закладывался как 60-пушечный, все корабли этого типа были вооружены 52-пушками. С 1831 по 1861 годы служил у берегов Северной Америки и Юго-Восточной Азии. Трижды менял название. В 1861 году корабль вернулся в Англию, в том же году переоборудован в учебный корабль в Ливерпуле, переименован в HMS Conway. В 1876 году ему на смену пришёл фрегат Nile, а HMS Conway был возвращен Адмиралтейству и переименован в HMS Mount Edgcumbe.

По выводам ученого совета Общества изучения Амурского края переход кораблей «Винчестер» и «Барракуда», на котором находился Тромсон, совершался по маршруту: Императорская Гавань - Port Seymour (залив Ольги) - Hamelin Strata (пролив Босфор Восточный) - Port Deans Dundas (бухта Новик) - Port May (бухта Золотой Рог) - Port Bruce (залив Славянский) - Port Louis (предположительно - западный проход залива Стрелок, вначале принимавшийся за бухту). Здесь «Винчестер» остался стоять на якоре, а «Барракута», исследовав небольшой участок берега острова Termination (Окончание, впоследствии - Аскольд) и произведя беглую опись Hornet Bay (залив Находка), возвратилась к Винчестеру. Произведя с вельбота промер якорной стоянки названной Freeman (предположительно - бухта Назимова), офицеры, продолжая выполнять промер, обогнули северную оконечность Forsyth Island (остров Путятина) и оказались в Восточном проходе залива Стрелок; таким образом определили, что их корабли стоят не в замкнутой бухте, а в заливе (Стрелок).

Думаю всем будет интересно прочесть отрывок из книги Тромсона, написанной более 150 лет назад о заливе Ольга и о том, что увидели на его берегах английские моряки в 1856 году.

Насколько правдивы описания приключений экипажей «Барракуды» и «Винчестера» в заливе Ольги в 1856 году, еще предстоит установить. Ведь он утверждает, что берега были достаточно хорошо обжиты и заселены, а местное население, сумевшее за сутки поставить под ружье 25 мужчин, неплохо организовано. Но примем это за правду.

Глава 26

Берега - Туман - Порт Сеймур - Исследование реки Джилберт - Недружественные тартары - Стрельба - Острова - Скалы Порта Сеймур - Залив Виктории - Бухта Наполеона - Лодки рыбаков - Порт Дандэс - Ужин маньчжурских тартар - Стрельба из ружья - Порт Мэй - Порт Брюс - Жилища - Бухта Хорнет

С «Винчестером» («Winchester») на буксире мы 31 июля поплыли вниз по Заливу (Татарский пролив). 2 августа с северо-востока принесло легкий бриз, мы отдали швартовы фрегата и к полудню достигли широты 45 ЗГ С, при этом место нашего назначения находилось на широте 43 36' С. Земля здесь очень холмистая, с обрывистыми скалистыми берегами, долины и склоны поросли низкорослым дубом. Склоны гор зачастую покрыты ступенями, или террасами, расположенными одна над другой, очень богаты зеленью; многие из гор заканчиваются острыми коническими вершинами. Тартарию (Tartary) безо всякого сомнения можно назвать «землей трав».

Третьего числа опустился очень плотный туман, заставивший нас стать на якорь на глубине 25 саженей. Туман становился все более плотным, конденсируясь на мачтах и такелаже судна, и падал на палубу крупными каплями. К вечеру все прояснилось, и мы увидели, что находимся в небольшой бухте с высокими скалистыми берегами.

Залив святой Ольги.


По судовым расчетам мы находились не более чем в 20 милях от входа в Порт Сеймур (Port Seymour), куда мы так стремились. Ранним утром нам удалось выловить с глубины 51 сажень несколько тригл. «Винчестер» стал на якорь недалеко от нас, и следующим утром мы взяли его на буксир и поплыли, держась как можно ближе к берегу, уходя от тумана, который быстро приближался со стороны моря и таки заставил нас остановиться. Только ближе к вечеру погода прояснилась, и мы зашли в Порт Сеймур. С обеих сторон входа берега очень обрывисты и скалисты, скалы состоят из гранита с многочисленными расщелинами, идущими во всех направлениях. В устье порта лежит высокий, конической формы, остров Брайдон (Brydone Island, Остров Чихачева), между ним и материком к северу находятся несколько спрятанных от глаз скал. (На самом деле вокруг описываемого острова нет отдельно стоящих скал. Прим. авт.)

Остров Чихачева (Brydone) на входе в залив Ольги. Вид с северной части.


Порт Сеймур был открыт и описан капитаном Форситом (Forsyth), на судне «Хорнет» («Hornet»), его координаты были определены как 43° 46' СШ и 135° 19' ВД10. Гавань смотрит на юго-восток и защищена от северо-восточных и юго-западных ветров высокими горами.

Якорная стоянка совершенно надежна, в гавани можно запастись в избытке водой и лесом. Большая река Джилберт (Gilbert River, Аввакумовка) впадает в море в северо-западной части порта. Группа по изучению реки Джилберт была собрана, и следующим днем, 6 августа, быстро проглотив свой завтрак, мы после 4 часов утра покинули судно на оснащенном всем необходимым боте. Мы были одеты в разнообразные странные костюмы и больше напоминали компанию золотоискателей из Баллаарата (BaUaarat), нежели команду морских офицеров флота Ее Величества. Но в нашей ситуации мы больше ценили комфорт, а не то, как мы выглядим. День обещал быть жарким, но мы хорошо подготовились ко всем сюрпризам погоды - жара или холод, ветер или дождь - и бодро вошли в устье реки, которое оказалось широким и мелким, но после прибойного бара глубина увеличилась. Река протекает в глубокой долине, с высокими горами по обеим сторонам, в некоторых местах нет никакой растительности, только отвесные крутые скалы. Сама долина представлена маршевой, торфяной землей, с плоскими островками вдоль течения реки. После пары часов движения мы обнаружили, что река разветвляется на протоки; при помощи лота мы выбрали самый глубокий, но очень скоро он превратился в очень узкий и мелкий ручей, так что некоторые члены нашей команды были вынуждены зайти в воду и тащить лодку на буксире. К этому времени солнце взошло над самыми высокими сопками на востоке, и облака стали слегка окрашены в нежный красный цвет зарождающегося прекрасного утра. Оставив по правую руку несколько островов, обильно заросших ивой, дубом и орешником, ветви которых свисали до самой воды, мы приблизились к крутому берегу с глубокой водой. На песке мы обнаружили несколько отпечатков следов оленей.

В 8 часов утра, посчитав, что это самое лучшее время для завтрака, мы завели лодку в тенистый и глубокий проток и высадились на берег. Вскоре все наши руки нашли себе работу: кто-то рубил дрова, остальные разжигали костры и доставали припасы, раскладывая их для нашей трапезы, и наконец-то повара-любители, вооружившись сковородами и котелками, энергично занялись своим делом. Памятуя старую поговорку о «слишком большом количестве поваров», я вместе с N решил осмотреть место нашей высадки и поискать встречи с тартарами. Мы с изрядным трудом пробрались сквозь заросли молодого дуба, длинной травы и диких цветов и, взобравшись по отвесной скале, открыли для себя прекрасный вид на лежащие внизу земли: река, огибающая скалистые мысы, текла по основанию долины, часто разветвляясь на небольшие притоки. На широком основании долины, не очень далеко от места нашего расположения, мы с приятным изумлением различили множество тартарских домов, с полями обработанной земли вокруг них. Мы спустились с горы, чувствуя, что наш аппетит из-за прогулки разыгрался еще сильнее, и недалеко от нашего бивуака обнаружили небольшую лачугу из коры, настолько маленькую, что в нее невозможно было попасть, даже на четвереньках. Внутри мы увидели чашу с палочками для еды, небольшую миску и корзину, перед дверью был навален холм свежей земли, очевидно, поверх могилы. Без сомнения, эта хижина была построена в связи с некими суеверными ритуалами, сходными с обрядами китайцев, которые раскладывают пищу и воду на могилах своих родственников (или рядом с ними) так, чтобы души умерших могли подкрепиться.

Река Аввавкумовка (Gilbert River). Вид с вершины Синей скалы (Чертова утеса) вверх по течению. Синяя чкала - единственный утес в устьях Аввакумовки. Видимо, именно с него разглядывал устье реки Тромсон со спутником.


Съев свой завтрак до последней крошки и заняв места в лодке, мы продолжили свой поход. Старые стволы деревьев, лежащие на дне реки, время от времени мешали нашему передвижению. Многочисленные форели прыгали из воды на пролетающих мух или на низко висящие цветы ивы. Протока постепенно становилась все уже и мельче, и к 11 часам мы сели днищем на галечную отмель. Здесь мы обнаружили несколько каноэ, вытащенных на берег, которые мы решили присвоить, по крайней мере, на время. Но при реализации нашего плана мы были весьма удивлены ружейным огнем, который посыпался на нас из небольшого леска по правую руку; вжик! вжик! - пули пролетали сквозь деревья - слава Богу - над нашими головами, срезая ветки и сучья. Мы посчитали необходимым остановить это забавное развлечение, схватили наши ружья, выскочили на берег, пробежали через лесок и лицом к лицу столкнулись приблизительно с двумя дюжинами тартар, которые выстроились в боевой порядок и спокойно перезаряжали свои ружья. Нас разделял лишь небольшой ручей, который мы быстро форсировали, в то время как наши соперники, увидев, что мы прекрасно вооружены, опустили вниз стволы своих мушкетов и сделали шаг вперед с мирными улыбками, сияющими на их толстых физиономиях. Мы совершили целый ряд пантомимных движений, кланяясь и шаркая ногами, и старейший из них, с белой бородой и усами, выглядящий самым главным, пригласил нас в свой дом. Мы, замыкая шествие, проследовали за ним и командой маньчжурских героев с ружьями на плечах. Войдя в темное и продымленное жилище, мы были приглашены «сесть и чувствовать себя как дома», но, как и во всех тартарских домах, которые мы посещали, сильный запах дыма в сочетании с «ароматом» протухшей рыбы вызвали у нас сильное желание вдохнуть свежего воздуха. Так что мы встали и, поблагодарив за любезность, вышли наружу, где большая группа тартар собралась для стрельбы по мишеням.

Титульный лист из страницы Тромсона.


В картофельную грядку, на расстоянии около восьмидесяти ярдов, было вкопано весло. Один из тартар вышел вперед, поднял свой мушкет, выстрелил и поразил мишень. Этот подвиг вызвал громкие аплодисменты его болельщиков, он явно был самым лучшим стрелком этой компании, и был выбран специально, чтобы показать нам свое мастерство. Один из наших офицеров выстрелил следом из ружья и промахнулся, что оказалось сигналом к ироничному смеху. Затем выстрелили двое из наших матросов, и оба попали. Лейтенант N водрузил на палку пустую бутылку и предложил тартарам попасть в нее. Они промазали, а он своим выстрелом разбил ее вдребезги. Я повторил эксперимент, и сделал то же самое, после чего ничто уже не могло заставить их пройти это испытание вновь.

Земля вокруг была хорошо обработана: почти созревший ячмень обещал хороший урожай, цветущий картофель, много тыквы и «сладкой картошки», густые заросли высокой травы, готовой для покоса. Подумав, что немного картофеля было бы прекрасным дополнением к нашему рациону, мы приобрели небольшое количество, один из офицеров даже пожертвовал для этого своей курткой. Мы сами выкопали картофель и отправили его на лодку для наших поваров. Мы также приобрели несколько кур, но они оказались настолько шустрыми, что мы так и не смогли их поймать.

Общение с тартарами изрядно утомило нас, и нам уже очень хотелось покинуть их общество, они стали вести себя невежливо и грубо, угрожая выдворить нас силой. Один из парней стал хлопать меня по плечу, я же спокойно убрал его руку и совершенно определенными знаками, не требующими никакого иного толкования (к моему большому сожалению, я не мог говорить на его родном языке), вежливо дал ему понять, что если он еще раз повторит свою выходку, я уложу его прикладом своего ружья.

События стали принимать весьма воинственный характер, но тут мы увидели два приближающихся паруса, это были катер Адмирала и вельбот капитана Фортескью (Fortescue); как и мы, они совершали исследовательскую поездку. Тартары опять обрели вежливый тон, и мы оставили их иметь дело с вновь прибывшими. Среди аборигенов одеждой и манерами выделялся старый человек, его голова была чисто выбрита на макушке и висках, волосы на затылке были собраны в хвост, аккуратно заплетенный полоской черного шелка; все остальные определенно оказывали ему уважение. Также выделялись крепкие, неприятные на вид парни довольно высокого роста, с толстыми лицами, высокими скулами, раскосыми глазами, с жидкими бородками и усами. Их головы были нестрижены, на затылке волосы собраны в два пучка. Ощутив в моем кармане руку одного из местных жителей, который тихо пытался вытащить мой нож, я поблагодарил его за внимание к моей персоне и лишил его добычи.

При помощи каноэ мы добрались до нашей лодки и поплыли вниз по течению, выбрав для своего возвращения другое ответвление реки. На своем пути мы встретили несколько каноэ с целыми семьями на борту, за которыми буксировались более мелкие суденышки с различным скарбом, которые передвигались со стороны побережья вверх по реке. Каноэ управлялись одиночными гребцами, были оснащены квадратными парусами из белого хлопка на бамбуковых мачтах, как и в остальных регионах Китайской империи.

Мы высадились на острове и, выбрав прохладное место под тенью широких веток, расстелили парус в качестве скатерти, достали припасы и с прекрасным аппетитом роскошно поели, угостив себя после обеда маленькими лимонами, оливами, сигарами и кофе; некоторые члены экипажа развлекали нас в это время веселыми песнями. Я думаю, человек носит в себе составляющие его собственного счастья, и с одинаковой легкостью можно быть счастливым и наслаждаться жизнью как в диких Тартарах, так и в густонаселенных Париже или Лондоне; по крайней мере, мы чувствовали себя счастливыми в нашем конкретном случае и во многих других, во время наших частых путешествий в далекие чужие места. Мы медленно плыли вниз по реке, напевая песни и чувствуя себя счастливыми; в небе появилась тускло блестящая луна, все вокруг было наполнено приятным покоем, придающим музыке дополнительную прелесть: «Мягкий покой и ночь стали прикосновениями сладкой гармонии...» К 10 часам мы благополучно добрались до наших судов, весьма довольные экскурсией.

На маленькой лодке динджи (dingy) я объехал гавань, чтобы оценить ее более детально. В западном направлении и у устья реки находится несколько небольших плоских островков. По мере приближения к ним глубина резко становится меньше, появляется песчаное дно, у самых островов и между ними все пространство занято длинными водорослями. Западный берег очень скалистый, порода представлена мелкими обломками гранита, с горизонтальными и вертикальными трещинами. Крупные обломки, в далекие времена отколовшиеся от основного массива, лежат прямо на берегу, что делает проход через них довольно трудной задачей. В долине на этом берегу растут толстые, но низкорослые лиственницы. Вообще, это замечательное место для заготовки дров; дуб, обильно растущий по всем берегам, представляет собой очень плотную и медленно горящую древесину.



Бухта Тихая гавань, которую объехал Тромсон, примыкающая к Заливу Ольги и поселок Ольга на ее берегах.


Скалы противоположного берега несколько иного характера, они состоят из красного порфира крупной кристаллической структуры, с трещинами и изломами, идущими во всех направлениях. Под этими скалами я увидел очень забавную рыбу, лежащую на берегу. Около двух футов в длину, голова и спина плоские, от носа до хвоста; нос вертикальный, очень маленький рот; глаза небольшие, желтые, косо посаженные; очень маленькие жабры на каждой стороне тела, за ними небольшой плавник; анальный и хвостовой плавники без чешуи; брюхо белое, с желтыми полосками между ним и черной спиной. Водный поток протекает через долину в восточной части бухты, недалеко от места якорной стоянки. Плотные заросли дуба, орешника и ивы практически полностью скрывают его, на возвышенностях и под каждым утесом растет красивый, хоть и не очень разнообразный по форме, папоротник. На приподнятом месте около устья реки я заметил несколько пустых хижин.

На низких островах мы нашли в изобилии растущую спелую чернику с приятно освежающим кислым вкусом.

8 августа, ярким солнечным днем, мы отправились из порта Сеймур в залив Виктория (Victoria Bay), подгоняемые освежающим морским бризом. Береговая линия от этого места тянется в западном направлении, местами берег обрывистый и скалистый, при этом скалы представляют собой странный беспорядок: смещения пластов, депрессии, искривления и сдвиги, вертикальные ущелья, как будто после землетрясения; скалы, находящиеся далеко от берега, имеют остроконечную форму и издалека своими очертаниями напоминают красивый старый кафедральный собор.
(Продолжение следует)
Начало здесь

 


  • 1
Я пару лет назад брался переводить Тронсона, но до Ольги не дошёл, поскольку сам камчатский :))
http://www.npacific.ru/cgi-bin/yabb24/YaBB.pl?num=1287013764

Ну жаль.
А ваш перевод по ссылке я читал, спасибо за перевод.
Там у Тронсона есть несколько мест, описания приморских берегов, их бы почитать. Мой английский, увы, оставляет желать, как говориться.

По-моему, всё просто, только медленно. Берёшь электронный переводчик, а лучше два; словари; и главное, внимательно смотришь в текст, чтобы понятия 19 века не переводились слэнгом 21-го. Тронсон - врач и пишет понятно и содержательно. В отличие, скажем, от француза Дю-Айи, который как загнёт цветастую лирику, предложение на полстраницы. Разумеется, все имена и названия надо выверять по другим источникам.
У меня мама родом из Шкотово. Больше нигде в Приморье я не был. Ну разве ещё во Владике на Большом Улиссе, где у нас военные сборы были.

Да была такая мысля. Может быть зимой попробую, все равно сидишь дома.

Снова залетел на Вашу страничку :)
У Вас на картинке Conway, но не Winchester. Conway - кадетская школа, это имя принимали разные корабли, так это, наверное, бывший Nile, двухдечник, а "Винчестер"-то был фрегат, с одной пушечной палубой и с одной белой полосой на боку.
"Винчестер" из ВИКИ вот:


В 1856 году "Винчестер" встретился в Гонконге с нашей "Авророй", и у меня есть подозрение, что есть фотка "Авроры", сделанная с английского фрегата.

Edited at 2016-09-15 21:48 (UTC)

  • 1