?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Как анархиста Бакунина три губернатора спасли
Блель
t_rm
Копаясь в истории поселка Ольга (Приморский край) наткнулся на интересный факт: именно отсюда сбежал за границу приговоренный ранее двумя императорами к сметной казни, а затем сосланный на вечное поселение в Сибирь русский анархист, Михаил Бакунин. Собственно в Ольге он пробыл несколько часов, и даже на берег не сходил. Но если бы этого побега не случилось, если бы не было на пути Бакунина гавани Ольги, наверное не было бы перевода на русский «Манифеста коммунистической партии", не было бы раскола первого Интернационала, и уж, конечно же, не была бы написана «библия» анархистов – монументальный труд «Государство и анархия».



Но еще интереснее то, что помогли ему с побегом три дальневосточных губернатора: Иркутска Петр Александрович Извольский, Забайкальской области Михаил Семенович Корсаков и Амурской Николай Николаевич Муравьев-Амурский.
В общих чертах все происходил так: изрядно надоевший Европе Бакунин был выдан русскому царю, а тот, в свою очередь, засадил его в кутузку. Однако в 1857 году, после 7 лет заключения, уступая настойчивым хлопотам семьи Бакунина, Александр II разрешил перевести его на вечное поселение в Сибирь. В дальнейшем по ходатайству его родственника Муравьева-Амурского он был переведен в Иркутск.
Осенью 1861 года Михаил Бакунин совершил побег из Сибири через Японию и Америку в Англию в Лондон, где был принят Герценом в состав издателей «Колокола». Нужно отметить, что военный пост в Ольге был основан всего тремя годами раньше, в 1858 году.
Сам побег произошел, по всей видимости, в заливе Де Кастри, где Бакунин сымитировал падение за борт. Официально было объявлено, что он утонул. Однако Бакунин был прекрасным пловцом, и, поднырнув под килем клипера «Стрелок», перебрался на борт американского судна «Викерей», которое затем зашло в Ольгу, а оттуда отбыло в Японию с Бакуниным на борту.
Стоит заметить, что в то время на побережье Приморского и современного Хабаровского краев было всего пять поселений, а торговые или военные суда можно было сосчитать по пальцам. Так что лично у меня никаких сомнений в том, что бегство было спланировано и благословлено его родственниками, нет. А вот табличка, объясняющая степень родства:
Объяснение родства обоих генерал-губернаторов Восточной Сибири Николая Николаевича Муравьёва-Амурского и Михаила Семёновича Корсакова со ссыльнопоселенцем и государственным политическим преступником, Михаилом Александровичем Бакуниным – по вырезке части генеалогического древа семейств Мордвиновых-Полторацких-Муравьёвых-Корсаковых-Бакуниных
1 М.И. Мордвинов
2 Николай3 Варвара – А.Ф. Муравьёв – П.М. Полторацкий
Николай Назар.
– Муравьёв
4 Александр5 Екатерина6 Софья –С.Корсаков7 Варвара –А.М.Бакунин
8
Николай
9Н.Н.Муравьёв
 – Амурский
10
Валериан
11 М.С.
Корсаков
12 Н.С. – Корсакова
13
–Павел А.
Бакунин
14 М.А.
Бакунин
15 Ал.А.
Бакунин
–16 Мария Н.
Мордвинова
 
 
Имея по женским линиям родства общего предка в лице М.И.Мордвинова (1), все трое фигурантов, Н.Н.Муравьёв-Амурский (9), М.С.Корсаков (11) и М.А.Бакунин (14) друг другу приходились братьями. Меж губернаторов – братство было двоюродным, Бакунин довольствовался троюродным братством.
Помимо братских отношений Михаил Александрович считался ещё и деверем братьям-губернаторам. Двоюродным по отношению к Муравьёву, поскольку двоюродная сестра Николая Николаевича – Мария Николаевна (16) вышла замуж за родного брата Михаила – Александра Александровича Бакунина (15), и прямым – Корсакову, ввиду женитьбы другого брата Михаила – Павла (13) на родной сестре Михаила Семёновича – Наталии (12). Значит, ко всему прочему, родные братья Михаила являлись – в прямом смысле – зятьями обоих губернаторов.
Ну с ними то, по крайней мере понятно- родственники все же. А вот гражданского губернатора Иркутска Петра Александровича Извольского совсем понять невозможно. Он поступил еще более неосмотрительно, выдав Бакунину паспорт, где он именовался бывшим прапорщиком, "получившим Высочайшее повеление на вступление в государственную службу".

 

В заключение - парочка первоисточников:
Б.К.Де-Ливрон. Отрывочные воспоминания из пережитой мною жизни на море и на суше // Русская старина. – 1912. – Т. 149. – № 2. – (февраль). – С. 450.
«(Собеседник мой. – А.Б.) поведал мне некоторые подробности бегства из Декастри революционера Бакунина. Розенберг, как оказалось, лично принимал участие в организации этого побега склонением шкипера купеческого судна принять беглого своим пассажиром.
Дело происходило следующим образом: Бакунин, пожелав лично отправить свою корреспонденцию и литературную работу через шкипера барка, стоявшего на рейде, упросил помощника исправника отпустить его на судно, на что тот согласился, и, ввиду ответственности за него, взялся сам ему сопровождать на шлюпке.
Когда шлюпка, таким образом, уже пристала к барку, то первым из неё по шторм-трапу выходил Бакунин и согласно заранее составленного заговора оборвался и полетел в воду; тогда все находившиеся в шлюпке наклонились к воде, выжидая нового его появления на поверхности; Бакунин между тем, как прекрасный пловец, нырнул под киль судна и всплыл на другой стороне барка, где его успели быстро вытащить из воды и спрятать в трюме прежде, чем остальные пассажиры имели время выйти на палубу. Само собою разумеется, что суматоха, происшедшая тогда вследствие падения Бакунина в воду, сосредоточила всё внимание присутствовавших в одну точку, и помощник исправника был, таким образом, введён в обман и задержан в шлюпке, пока преступник спасался у противоположного борта. Всех убедили, что Бакунин, пойдя ко дну, окончательно утонул.
Известно, что Бакунин, как политический арестант находился в ссылке в Николаевске и с разрешения исправл. должн. начальника штаба кап.-лейт. Афанасьева, был перед этим описываемым случаем уволен в Декастри по его Бакунина собственным делам под надзором помощника исправника. Афанасьев впоследствии пострадал за это по службе».
 
Письма М.А.Бакунина к А.И.Герцену и Н.П.Огарёву / Под ред. М.П.Драгоманова. – СПб., 1906. – С. 188.
«15/3 октября 1861. С.-Франциско.
Друзья! Мне удалось бежать из Сибири, и после долгого странствования по Амуру, по берегам Татарского пролива и через Японию, сегодня я прибыл в С.-Франциско.
Проездом сюда мне удалось устроить одно доброе дело, которое Вас, без сомнения, порадует: зная как жадно читаются в Сибири «Колокол» и «Полярная Звезда» и с каким трудом они там получаются, я условился с тремя купцами, немцем в Шанхае, американцем в Японии и другим американцем в Николаевске, при устье Амура. Они будут брать на комиссию всё, что мы им пришлём из Лондона, и будут продавать их флотским офицерам и кяхтинским купцам, число которых на Амуре и в Тихом океане будет каждый год умножаться».
«20.10/2.11-61 г.
Спустившись вниз по Амуру до Николаевска, я сел incognito на американское судно и долго странствовал по Татарскому проливу и по берегам Японии. Наконец 5/17 сентября в Иокогаме, в 14 милях от Иедо, мне удалось найти другое американское судно, отправлявшееся в С.-Франциско».
Кубалов Б.Г. Страницы из жизни М.А.Бакунина и его семьи в Сибири // Сборник трудов профессоров и преподавателей Иркутского университета. – Иркутск, 1923. – Выпуск 5: Науки гуманитарные. – С. 128–160.
Мерцалов В.И. (Сенатор). По поводу статьи г. Казаринова «Побег Бакунина из Сибири» // Исторический Вестник. – 1915. – Т. 141. – № 9 (сентябрь). – С. 1002–1008.
Пирумова Н.М. Бакунин в Сибири // Вопросы истории. – 1986. – № 9. – С. 103–114.
 
А это – художественный пересказ события
Каринберг Всеволод Карлович
Черные  паруса  анархии
отрывок
По  спущенному трапу поднялся унтер с двумя конвойными. Кэп «Викерса» вынес документы, и офицер углубился в изучение судовой роли. Недоверчивые глаза смотрят на пассажира Бакунина, потребовал от него бумаги. Долго разглядывал подорожную, выписанную до Николаевского поста.
- Вам придется проследовать на берег, - заявил унтер.
Солдаты встрепенулись, угрожающе задвигали старыми, еще времен Крымской войны  гладкоствольными карабинами. Мишель не выдал своего волнения, а перешел в атаку, стараясь завладеть инициативой. Достал бумагу, позволявшую ему, как представителю Амурской коммерческой компании, передвижение по вновь присоединенным землям. Но унтер со стальными глазами был упрям. Чтобы выдержать паузу, Бакунин раскурил сигару, и неторопливо достал еще бумагу, но за подписью военного генерал-губернатора  Корсакова. Как она ему досталась, знал только Бакунин и сам Корсаков, которому Мишель дал «честное слово благородного человека», что не сбежит. В Николаевске-на-Амуре именно эта бумага помогла ему подняться на борт парохода-клипера «Стрелок», капитан, которого Сухомлин, не усомнился в лояльность Бакунина. Но тщательно постриженный и выбритый проверяющий, поправив высокую казенную фуражку, с настороженностью смотрел на чересчур вольную крупную фигуру Бакунина с пышной шевелюрой «революционера-гарибальдийца.
- Я не собираюсь покидать шкуну, мне незачем на берег. Так и передайте по команде лейтенанту Маневскому, своему начальнику поста. Если он сочтет нужным мое присутствие на посту, пусть соизволит прислать распоряжение.
Видно унтер понял, что конфликт с господином из Иркутска, в виду отсутствуя командира, отправившегося на транспорте "Байкал" на патрулирование в залив Владимира, нежелателен - некому показать служебное рвение, а перед безгласными солдатами не хотелось уронить лицо. Покочевряжившись еще, он оставил на палубе солдатика, чтобы присматривал за иностранцами во время разгрузки «Викерса», а сам спустился на плашкоут. Шлепала пола форменного сюртука с четырьмя большими пуговицами по отставленной заднице, и на шлюпке с двумя гребцами таможенный чиновник отплыл на берег.
http://zhurnal.lib.ru/k/karinberg_w_k/