?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Next Entry
Крымская война на Дальнем Востоке 1854-1855 годы.
Блель
t_rm
Небольшой эпизод из истории дальневосточной крымской войны. Автор материала, к сожалению, не указан.
Матрос Удалов (Семен) - реально существовавший матрос. Об описанных ниже событиях упоминается также в воспониманиях французского офицера с "Облигадо" дю Гайльи. Воспоминания дю Гайльи были опубликованы в "Revue des deux mondes" за 1 сентября 1858 года. Частичный перевод есть в "Морском сборнике" № 11 за 1858 год.

Примечание: Таргинская бухта, на пути из которой был захвачен экипаж, от имени которого ведется повествование в настоящее время называется бухтой Крашенинникова, на ее берегу расположен город Вилючинск.


Геройская смерть матроса камчатской флотилии, 47 Флотского экипажа, Удалова

По прибыли моем в С. Петербург, явились ко мне мои сослуживцы, матросы 47 Флотского экипажа, которые, в Авачинской губе, по нечаянному случаю, попались в плен к неприятелю. Я заметил, что между ними не достает матроса Удалова, и спросил их:


— А что, верно, Удалой позабыл меня, что не пришел ко мне поздороваться?

Один из матросов отвечал мне: «Никак нет, В.П! «Удалой погиб, как вы изволили нам приказывать».

Этот ответ заставил меня вызвать одного из них, который потолковее, разъяснить мне, что такое городит на меня наш сослуживец. Вызванный стал рассказывать:

было вот как: когда мы на ботишке выплыли с кирпичами из Таргинской бухты и увидали эскадру, то приняли ее за нашу - Адмирала Путятина; наладили на ботишке паруса, как следно, и хотели поближе пройти под кормой адмиральского Фрегата; глядь - поглядь, суда-то не наши; давай мы в берег, а враги наши со всей эскадры со шлюпками погнались за нами; на беду нашу заштилило, и вооруженные шлюпки окружили ботик — что нам делать? Мы хорошо помнили разные случаи, которые вы нам изволили приказывать, и тот, что матрос не должен живой отдавать ружья своего неприятелю; а у нас, на ботике, как сами изволите знать, все были только кирпичи. Тут Удалой сказал нам: на эвтот случай, что у нас ружей нет, а все кирпичи, ничего не приказано,— что нам делать? Если кирпичем станем кидать в неприятеля, даром жизнь погубишь и ни одного не зашибешь до смерти; не замай: пусть нас берут, а вы смотри не зевай, не можем ли мы какого случая найти на судне на погибель врагам. А боцман Усов (ехавший с нами со своею семьею) прибавил: смотра не разговаривать, что будет «неприятель выспрашивать, знай отвечай на все спросы: не «могу знать», а там что Бог даст! Неприятельския шлюпки забрали нас и побуксировали наш ботишко, словно мыши кота погребали; привезли нас на Фрегагь и, не добившись от нас ничего, кроме «не могу знать», заперли нас в «трюм. На другие дни слышали пальбу, и больно было сердцу, что мы сидели скованные в трюме, а наши товарищи проливают кровь за Царя и Отечество: скованные по рукам, мы и перекреститься не могли; горько было нам, пока Господь Бог помог вам поколотить врагов, и они отошли в даль от крепостей. Тут к работе нас вызвали; порадовалось сердце наше, видя на Фрегате везде стон и щепы; видим, что делать нечего, ослушиваться нельзя — принялись за работу. Вышла неприятельская эскадра из Авачинской губы и пришла в Калифорнию, а потом Французы повезли нас на остров Отаити и там заставляли строить каменную крепость. Удалой не хотел работать крепости и сказал им, что на кораблях работать — дело другое — работа вам идет не в прок, а «против своих крепости делать не буду». Его заковали в железа и посадили на хлеб и воду; и мы сиживали в железах за то, что не хотели крепости работать, но нам нездоровилось сидеть, стали пухнуть, делать нечего: принялись работать. К другому лету повезли нас на бриге «Облигадо» в Петропавловский порть; при входе в Авачинскую губу забили тревогу: Удалой был записан у пушки, а мы у подачи ядер. Удалой не пошел к своей пушке, а стал у грот-мачты, и сказал нам: «Ребята! грех на своих руки поднимать! Уж лучше смерть! Помните приказание начальства — чему нас учили!» Сказавши эти слова, он скрестил руки на груди и закричал во весь голос: «Слышь вы, Французы! - и к этому прибавил, как тут, В. П., сказать, да вы изволите знать крутой нрав Удалова, он, то есть так сказать, попросту выругал их, а потом сказал, - слышите ли Французы? У Русских руки не поднимаются на своих, я к пушке не иду. А Польша сейчас слово в слово и переведи старшему лейтенанту. Лейтенант затопал ногами и закричал на него, - «ежели не пойдешь к пушке, то сейчас повешу!» - и приказал гордень готовить, это перевели Удалому. Удалой в ответь закричал сердито, - «врешь, такой-сякой Француз, ты меня не повысишь, и я к пушке не пойду!» - и с этими словами бросился по снастям вверх по мачте, и поднявшись, перепрыгнул с них на ванты, и закричал нам: «Ребята! не поднимайте рук на своих, не сделайте сраму на сёмь свете и греха на   том! Прощайте! Видите, я принимаю смерть!» и с этими словами, перекрестясь, бултых в воду. Знаете, В. П., он нам на последние ваши слова повторил, которые вы нам сказывали по отслушании молебна, когда получено было известие, что неприятель будет к нам сильный и вы нас готовили победить или умереть. Изволите видеть, где он погиб; он вовсе не погиб, а он утонул, как вы изволили «приказать».

Рассказ этот тронул меня до слез, и я сказал: да, ребята, Удалой кончил жизнь свою во славу русских матросов и Верно заслужил царство небесное!

«Морской сборник» №7 июль 1857 года



  • 1
Очень загадочная история. Что достоверно, а что Завойко домыслил? Пленники, захваченные на плашкоуте с кирпичами, содержались сперва на "Forte", потом всё время на "Obligado". И "Obligado" между двумя посещениями Петропавловска не ходил на Таити. Но на Таити были другие русские пленные, из экипажа фрегата "Диана". А кто такой "Польша"? Откуда поляки в 47-м флотском экипаже, сформированном из сибирских стрелков? Вообще же на флоте поляков было немало, в том числе на "Ситке", взятой в плен англичанами. Но тех на Камчатку не повезли, отпустили в Сан-Франциско. Создаётся впечатление, что Василий Степанович дополнил описание подвига умозрительными деталями, заимствованными из рассказов других пленников.
Однако сам подвиг Семёна подтверждает лейтенант дю Айи - притом, не оспаривая героизм поступка, объясняет его не более чем мнительным недомыслием Семёна. Дю Айи в основном добросовестный автор, но в изложении именно этого эпизода имеет личную заинтересованность. В версии Завойко (опубликованной раньше и, вероятно, известной дю Айи) действует старший лейтенант брига "Облигадо" - топает ногами, ставит Семёна к пушке, грозится повесить... Так вот, этим старшим лейтенантом и был дю Айи (настоящее имя Эдуар Полидор Ванеку).
В 1855 году "Облигадо" только на 1 день забежал в Петропавловск, где передал пленных (их после гибели Семёна осталось четверо) на английский "Trincomalee", потом французский бриг ушёл к Ситке. Обмен пленных два на четыре состоялся, притом имена англичанина и француза известны, а русские пленники словно бы засекречены. По всей вероятности, они воссоединились со своим экипажем в Николаевске и, в качестве матросов транспорта "Двина", оказались в Кронштадте и С-Петербурге, где и встретились с Василием Степановичем Завойко. (Почему встреча не произошла в Николаевске, не знаю - но служба могла и не свести.)
Ни в одном опубликованном документе имён спутников Семёна я не встретил, и тем не менее два имени бытуют: Ехлаков и Зыбин. (А почему не четыре?) В романе Борщаговского "Русский флаг", в документальных повестях адмирала Г.И. Щедрина... Борщаговский - не документ, но все персонажи в его романе носят имена подлинных лиц, вымышлены только характеры. Первоисточника я не нашёл...
Правда, есть брошюрка о подвиге Семёна, которую я ещё не видел.
"Славная оборона Петропавловского порта против англо-французского флота в 1854 году и геройская кончина матроса Семена Удалова. Рассказ матроса". Н.П. Боголюбов. Тип. т-ва "Обществ. польза" 1885. Николай Петрович Боголюбов - не матрос, а литератор, но вдруг там и вправду рассказ матроса?
Если что попадётся по Ехлакова и Зыбина, дайте знать, пожалуйста :))

Ну, поляков в Сибири к тому времени хватало. Например, ссыльных польского восстания 1830 года. А так - да, вполне возможно, что это просто легенда, пропагандистский ход какой-то

  • 1